Копья рассвета

Глава 5. Кровь шкура и дорога.

Боль от ран была жгучей, но чистой. Ее заглушал не столько отвар ромашки, который Поющая Птица заставляла меня пить, сколько оглушительная тишина в лагере. Тишина, полная взглядов.

Меня уложили на шкуры в вигваме Остролиста. Шаман не торопился. Он очистил рваные полосы на моей спине водой с полынью, что заставило меня впиться пальцами в шкуру, чтобы не закричать. Потом он наложил пасту из толченых корней и листьев, прохладную и успокаивающую. Его пальцы, шершавые и точные, были похожи на корни старого дерева.

- Раны зверя заживают быстро, — сказал он, завязывая повязку из мягкой кожи. — Особенно если зверь внутри сильнее того, снаружи. Ты нашел свое зрение, Видящий Далеко.

Я вздрогнул от нового имени. Оно прозвучало не как вопрос, а как факт.

- Кто так назвал?

- Лес. Пещера. Медведь. Они шепчут. А я слушаю. Он посмотрел мне в глаза. В его взгляде была усталая мудрость и что-то вроде гордости.

- Ты не просто выжил. Ты принял бой в логове силы и взял ее. Это меняет человека. Теперь ты должен решить, как носить эту силу: как шкуру, чтобы греться, или как когти, чтобы рвать.

Шум снаружи нарастал. Голоса, возгласы, тяжелые шаги. Я попытался приподняться, но Остролист мягко, но твердо прижал мое плечо.

- Подожди. Пусть они закончат.

Через открытый полог вигвама я видел ноги, тени, движение. Потом услышал знакомый голос Каменной Ладони, отдающий короткие, рубленые команды. И наконец — глухой, влажный стук огромной туши, которую волокут по земле. Запах крови и дичи стал резче, заполнив собой воздух лагеря.

Они вытащили. Медведя. Моего медведя.

Тушу, темную и грузную, протащили мимо моего вигвама к центру лагеря. Я видел, как на шкуру, покрытую запекшейся грязью и кровью, ложился первый золотистый свет вечернего костра. Видел, как воины и охотники, молча, с непростыми лицами, окружали добычу. Никто не смотрел на нее с триумфом. Смотрели с уважением, даже с благоговением. Убить медведя-гризли, да еще одного, в его логове — это была не просто удача. Это был знак.

Смеющийся Пень, тот самый насмешник, стоял ближе всех. Он смотрел на когтистые лапы, на массивную голову, и на его лице не было ни капли прежнего веселья. Было смятение.

И тут я увидел ее. Летящая Стрела стояла чуть в стороне, опираясь на свое копье. Ее глаза переходили с медвежьей туши на вход моего вигвама. Наши взгляды встретились. Я ждал изменения. Признания. Может быть, даже уважения, которое я видел в глазах других.

Но ее губы, чуть тронутые холодной усмешкой, изогнулись. Она медленно покачала головой и сказала достаточно громко, чтобы я услышал:

- Повезло духу из другого мира. Даже спящий медведь не выдержал его чужеродного запаха.

Слова ударили, как плетью. После тишины пещеры, после слившихся воедино душ, после этой победы — ее насмешка прозвучала особенно ядовито. Это была не проверка больше. Это была… зависть? Неприятие факта, что «слабак» совершил то, на что не всякий опытный воин отважился бы?

Кровь бросилась мне в лицо. Я хотел вскочить, закричать что-то в ответ. Но рука Остролиста снова легла мне на плечо, тяжелая и неумолимая.

- Ее путь — путь прямого, как стрела, солнца. Твой путь — путь луны, которая светит отраженным светом и видит другую сторону гор. Вы говорите на разных языках. Ее слова сейчас — последняя попытка говорить на старом. Игнорируй.

Я заставил себя откинуться на шкуры, стиснув зубы. Раны на спине горели.

На следующее утро меня позвали к костру вождя. Быстрая Соколиха и Остролист сидели рядом. Шкура медведя, уже снятая и натянутая на раму для просушки, возвышалась позади них, как темное знамя.

- Ты принес племени большую силу, Видящий Далеко, — начала вождь. Ее голос был ровным. — Шкура согреет пойдет на оплату твоего обучения. Мясо накормит детей. Когти и клыки станут оберегами. Это дар. Но дар, добытый в одиночку, в темноте.

Она сделала паузу, ее острый взгляд буравил меня.

- Каменная Ладонь говорит, что ты научился слушать лес. Но ты не научился стоять в строю. Ты победил зверя хитростью и отчаянием, но это не искусство воина. Искусство воина — защищать племя, а не просто выживать самому. Твое зрение… оно направлено внутрь или вдаль. Но не на брата слева и справа.

Остролист кивнул, как будто они уже все обсудили.

- Орел учит орленка летать, сбрасывая его с утеса. Но есть и другой путь. Путь копья. Длинного, прямого, требующего не только силы броска, но и связи с тем, кто бросает рядом. Чувства единого ритма.

Я понимал, куда они клонят. Сердце упало.

- Вы… изгоняете меня?