Копья рассвета

Глава 7. Кривое Полено и Братья по Копью

Пустота, о которой говорил Прямое Древо, была не метафорой. Это было физическое ощущение. Он выбил из меня все: городскую суету мыслей, нервозность Серого Волка, даже остатки гордости за медведя. Остался только гулкая усталость в мышцах и острое внимание к тому, что было здесь и сейчас: к шершавой поверхности древка в ладони, к свисту ветра, предсказывающему траекторию, к земле под босыми ногами.

Настоящая учеба оказалась в тысячу раз тяжелее «уборки мусора».

Урок первый: Копье — это продолжение руки. А рука — продолжение земли.

Мастер не просто учил бросать. Он учил чувствовать баланс. Заставлял часами стоять с вытянутым копьем, пока руки не начинали дрожать, а спина не горела огнем.

- Если дрожишь — ты отдельно, копье отдельно. Бросишь — упадет. Найди точку покоя. Не в руке. В животе. В стопах. Будь деревом, а копье — твоей веткой, которую качнет ветер твоего решения.

Урок второй: В бою нет «правильно», есть «результативно».

Мы начали спарринги на учебных копьях с тупыми наконечниками. И тут я снова стал посмешищем. Мои попытки применить «логику Алексея» или «чутье Серого Волка» разбивались о простые, грубые приемы других учеников. Меня сметали с ног, били древком по рукам и ногам, тыкали в грудь, заставляя отступать.

- Думаешь! — орал Прямое Древо, наблюдая, как я очередной раз лежу в пыли. — Опять думаешь! В бою думает тело! Голова должна быть пустой, как горшок после пира! Тело знает! Заставь его вспомнить!

И я учился. Через синяки и унижения. Учился не просто парировать удар, а подставлять древко так, чтобы атакующий потерял равновесие. Учился короткому, хлесткому тычку в горло или солнечное сплетение, который выводил из строя на секунду — а в бою это вечность. Учился использовать все: можно было резко ткнуть древком в землю перед собой, чтобы остановить противника, или, пропуская удар, резко наступить на конец его копья, вырывая оружие из рук.

Мастер называл это «уловками старого барсука».

- Честный бой — для дураков на праздниках, — ворчал он. — В настоящей схватке цель одна: чтобы враг упал, а ты остался стоять. Все, что к этому ведет, — хорошо. Плюнь ему в глаза, если надо. Главное — плюнь метко и сразу бей.

Но самыми неожиданными оказались другие ученики. Их было пятеро. Двое парней из Стоящих Скал — Бурый Медвежонок (широкоплечий и удивительно добродушный) и Быстрая Река (подвижный, с острым умом). Девушка из племени Степных Трав — Степной Огонь, чьи удары были стремительны и беспощадно точны. И два брата из далеких северных племен — Тихий След и Громовой Вал (который, вопреки имени, говорил мало, но двигался с сокрушительной мощью).

Сначала они смотрели на меня как на диковинку — «падальщика-медведеубийцу», «Кривое Полено» мастера. Но суровая школа Прямого Древа стирала все различия. Когда все покрыты одинаковой пылью и синяками, а мастер орет на всех подряд, рождается странное братство.

Первым пробил лед Бурый Медвежонок. После особенно жестокого спарринга, где я снова оказался на земле, он подошел, протянул руку.

- Не грусти. Он на прошлой неделе мне сказал, что мои удары медленнее, чем рост мха на северном склоне. А я считался хорошим бойцом.

Я, хрипя, взял его руку.

- Спасибо. А про мои он что сказал?

- Что твои удары предсказуемы, как восход солнца. Но восход хотя бы красивый. А твои — нет.

Мы расхохотались. Это был первый настоящий смех со времен падения в пещеру.

По вечерам, у общего костра, мы делились скудной едой и историями. Я рассказывал (очень урезанно) о «мире железных птиц». Они слушали, раскрыв рты, а потом Степной Огонь сказала:

- Значит, твои люди воюют, сидя внутри этих птиц? Странно. Не чувствуешь ли ты дыхание врага, не видишь блеск его глаз. Как тогда знать, прав ли был твой удар?

- Не знаешь, — честно ответил я. — Часто узнаешь только потом, когда все уже кончено.

Они учили меня своему. Быстрая Река показала, как читать микродвижения противника — подрагивание пальца на древке, напряжение в плече перед броском. Тихий След обучил особому способу красться, чтобы копье не цеплялось за ветки. Громовой Вал просто брал меня в спарринг и, ломая мою защиту снова и снова, заставлял тело инстинктивно находить новые решения.

А мастер Прямое Древо наблюдал за всем этим своим орлиным взглядом. И вносил коррективы.

- Ты, Кривое Полено, слишком много полагаешься на глаза, — заявил он как-то. — Завяжи их.

И заставил меня драться с Быстрой Рекой с завязанными глазами, полагаясь только на слух и ощущение движения воздуха. Первые десять минут я был избиваемой грушей. Но потом… потом я начал слышать скрип ее мокасин, шелест одежды, легкий свист древка. Я пропустил удар, но сумел отступить ровно настолько, чтобы он скользнул мимо, и сам нанес ответный тычок, который заставил ее ахнуть. Мастер хмыкнул: