Копья рассвета

Глава 11. Щит, Стрела и Кривое Полено

Первые дни были подобны попытке сдружить рысь с волчьей стаей. Мы, «копья», привыкли к тесному, почти интуитивному взаимодействию. Наше братство строилось на молчаливом доверии, где каждый знал, как другой двинется в бою. Летящая Стрела и Остролистая Ветка были островками иной энергетики: сосредоточенной, индивидуальной, требующей дистанции.

Тренировки стали нашим полем битвы за взаимопонимание. И первым полем брани оказался юмор.

Мы устроили первые совместные учения. Задача: «копья» должны были прорваться через условное поле под «обстрелом» лучниц (стрелы с тупыми наконечниками и тряпичными шариками на конце, но летящие болезненно).

Первая же атака закончилась провалом. Мы, привыкшие двигаться стремительно и плотно, стали идеальными мишенями. Громовой Вал, презрительно фыркнувший «девочки с палками», получил тряпичный шарик намотанный на стрелу прямо в лоб с расстояния в пятьдесят шагов. Звук был сочным.

- Цель поражена, — прокомментировала Летящая Стрела, небрежно опуская лук.

- Большая, медленная, громко мычащая цель.

Громовой Вал покраснел от ярости, но Быстрая Река, потирая свежий синяк на плече, расхохотался:

- Она права! Ты мычишь, как раненый бык, когда бежишь!

- Следующая цель болтливый и вертлявый, тут же отозвалась Остролистая Ветка, и ее следующая «стрела» чиркнула по уху Быстрой Реке, когда тот отвлекся.

- Эй! Я же не мычу! возмутился он.

- Но вертишься как суслик в траве. Непредсказуемо. Это хуже, невозмутимо заявила Летящая Стрела.

Мы отступили, посыпаемые градом насмешек и тряпичных снарядов. Степной Огонь, обычно сдержанная, была вне себя:

- Мы не можем даже подойти! Они нас как уток на пруду отстреливают!

И тут до меня начало доходить. Я наблюдал за их стрельбой. Скорость. Точность. И нашу полную незащищенность. Мы были голыми против их дальности.

- Стойте, сказал я, глядя на наши тренировочные щитки из плетеных прутьев, которые мы использовали для отработки ударов. Они были легкими, большими, но хлипкими против реальных стрел. — Мы думаем не так. Мы пытаемся избежать их стрел. А нужно их блокировать.

- Щитом? — усмехнулся Громовой Вал.

- Щит для пешего это обуза. Ты теряешь скорость, мобильность, одну руку.

- Не для пешего. Для копейщика. Мы не просто бежим. Мы ударная группа. Мы можем идти стеной.

В моей голове, в памяти Алексея, всплывали картинки: римский тестудо, щитовые стены викингов.

- Мы делаем щиты не из прутьев. Из прочных досок, обтянутых кожей. Легкие, но прочные. Достаточно, чтобы остановить стрелу на излете. Мы идем сомкнутым строем, щиты прикрывают нас и соседа. Как панцирь черепахи. Подходим на дистанцию броска и тогда уже наши копья и их стрелы работают вместе.

Идея повисла в воздухе. Тихий След, всегда ценивший практичность, первым кивнул:

- Это… имеет смысл. Как засада, но наоборот. Мы движущаяся засада.

- А мы в это время продолжаем обстрел, оживилась Летящая Стрела, в ее глазах вспыхнул азарт стратега. Концентрируемся на тех, кто пытается зайти с флангов, или на вожаках, которые высовываются из-за укрытий.

- Значит, нам надо таскать с собой эти деревянные стены? заныл Бурый Медвежонок. — Я и так свое копье и железку на себе таскаю!

- Значит, будешь таскать меньше жратвы, — безжалостно парировала Степной Огонь. — Или меньше жалоб.

- Эй, жратва это святое, я лучше в себе её буду таскать. Сказал Медвеженок и засмеялся.

Мы взялись за изготовление. Наш длинный дом превратился в мастерскую. Щиты мы делали из легкой, но упругой ели, обтягивали двумя слоями сыромятной кожи, которую выменивали у Людей Тюленя. Получился овальный щит, достаточно большой, чтобы прикрыть от подбородка до колена, с кожаной петлей для предплечья и рукоятью. Весил он немало, но тренировки у Прямого Древа сделали наши руки стальными.

Следующая тренировка была уже иной. Мы, шесть «копий», встали в две шеренги, сомкнув щиты. Со стороны это выглядело как неуклюжая, медленно ползущая деревянная черепаха.

- Ох, смотри-ка! — крикнула Остролистая Ветка. — Черепахи вышли на сушу! Давайте, ребята, попробуем пробить панцирь!

Град «стрел» обрушился на нас. Но теперь они отскакивали от щитов с глухими стуками. Мы продолжали двигаться, медленно, но неотвратимо. Чувство защищенности было пьянящим.