Кораблёвские Сказки

Акт I\10. Щенок

После возвращения Себастьянки девочки легли спать как ни в чём не бывало — все, кроме виновницы беспокойства: ей не спалось ни на правом боку, ни на левом, ни на спине, ни на животе. Очень она боялась потерять своего волчонка, которого заперли на ночь в сарае: а ведь несчастный жалобно скулил, махал куцым хвостом, точно одомашненный щенок, и совсем не выглядел агрессивным! К нему подходили деревенские дети, тайком приносили подарки — молоко и творог, но он от всего отказывался и поджимал хвост, ожидая возвращения новой хозяйки.

Себастьянка не выдержала переживаний и с первым лучом солнца забрала волчонка из сарая в общую комнату.

Когда воспитанницы проснулись, причесались и попросили Матерь и Отца об ещё одном спокойной дне, каждая посчитала своим долгом подойти к Себастьянке. Вернее, к её новой живой «игрушке».

— Чего это он на одну лапу хромает? — спросила Чаруша, поддразнивая волчонка прутиком. — Совсем дикий, наверное! Даже выглядит не как щенок, а как настоящий–настоящий волк! Только маленький.

— Это он в тяжёлых боях ножку повредил! — с задором начала свой рассказ Себастьянка. — В Лесу полно опасностей, которых стоит остерегаться, если ты щенок. Или даже маленькая девочка! Все хотят откусить от тебя кусочек, вы уж мне верьте! Разные, ну... лисички... медведики!

— Нет такого слова, — сказала Оливиа, но воспитанницы сделали вид, что не заметили этого. Себастьянка тоже.

— Ничего не знаю, ты из Леса вышла цела–целёхонька. Значит, не такой уж он и опасный! — влезла Анна.

— Мне леший помог! — обиделась девочка, чью невероятную историю так цинично оборвали. — И вообще, я мало что помню, потому что головой ударилась!

— Ври больше, — скривилась Лелиана. — Тебе никто не поверит только потому, что ты самая маленькая из нас.

Себастьянка нахмурилась, подошла к волчонку и закрыла его руками ото всех. Волчий сын (или дочь, ведь никто не проверял) завыл, забился в самый угол и до конца дня отказывался есть, будто разделяя грусть хозяйки.

На второй день жизни среди людей хвостатого ребёнка привязали к столбу, поручив охранять дом пана Песковского. Себастьянке это не нравилось, но её старались держать подальше — отправили работать на кухню, затем в подвал. Она пересчитала всё, что можно было пересчитать, и трижды переложила специи — сначала по степени свежести, затем по алфавиту, потом в шахматном порядке, потому что делать стало совсем нечего. Вечером Себастьянка сказала наставнику, что волчонок «притих», а тот лишь отмахнулся.

И вот наступил третий день. Маргарита помогала носить корзины с бельём к озеру и сновала мимо волчонка, изредка бросая на него беспокойный взгляд. Она не очень волновалась о несчастном, больше переживала за Себастьянку. Но факт того, что старшая сестра всё равно переживала из-за зверя, который едва не лишил их с Оливией жизни (и точно лишил спокойного сна) её тоже тревожил.

Остановившись, чтобы передохнуть, Маргарита опустила большую корзину на землю и в очередной раз нашла взглядом волчонка. Рядом собрались пани Песковская, знахарка Марьяна и проктор. Последний выглядел не просто озадаченным — разбитым. Девочка решила не попадаться им на глаза и спряталась за большой бочкой, внимательно прислушиваясь к разговору.

— Умрёт он через пару дней, пан, это как пить дать, — промямлила Марьяна.

— А если его съесть? — предложила пани.

— Тьфу ты, скажешь тоже! Маловат для забоя, — ответила ей страшная скрюченная женщина, обвешанная плотно набитыми кисетами и пучками трав. Она пожевала губы, раздумывая, что бы сказать позеленевшему проктору. Тому нездоровилось с тех пор, как женщины упомянули, что едят волчатину. — Ты, пан, не хмурься. Мы отнесём его в Лес, принесём в жертву. Рыжей девочке скажешь, что сбежал. Мена?

— Что? Нет, — проктор закрыл рот рукой.

— Евгений, решите тогда проблему так, как пожелаете, но чтобы умер он подальше от моего порога, — приказала пани Песковская и скрылась за дверью своего дома. Знахарка поплелась обратно в Лес, откуда и пришла.

Проктор обернулся и заметил Маргариту; та пожелала наставнику хорошего дня и побежала к огороду, где работала Себастьянка. Она твёрдо вознамерилась держать младшую сестру при себе, чтобы та не видела смерть волчонка. Чувство страха перед хищником сменилось жалостью: ей самой стало не по себе от того, с каким пренебрежением говорили пани Песковская и Марьяна. Другие взрослые тоже цинично проходили мимо несчастного, приговаривая: «Умрёт — да и толку, животина же; в природе так и должно быть, слабым — смерть».

Стоило Маргарите отвернуться, как Себастьянка тут же кинулась к своему подопечному. Тот встретил её радостным завыванием, а затем устроился у ног, свернувшись в клубок. Рана на его ножке окончательно загноилась, являя собой отнюдь не аппетитное зрелище. Маргарита подошла к сестре и застыла в нерешительности.

— Так что, получается, сильным — всё, а слабым — ничего? — со слезами на глазах спросила непутёвая хозяйка у единственного, кому могла доверять.

Маргарита не стала отвечать, лишь обняла сестру за плечи.

Вечером Себастьянка задала тот же вопрос, когда они остались вдвоём — она и проктор.