Кораблёвские Сказки

Акт I\12. Потеряшка

Пока дети играли с орешками, старшие девочки занимались поисками потеряшек. Как объясняла Анна, потеряшкой могла стать любая вещь, главное, чтобы она была очень дорога владелице и её было легко опознать, например: «серая, круглая, лежит в самом большом доме»; «за сосновым пеньком сложенная штучка, не вода, а струится» и так далее. У Маргариты такой потеряшкой стало зеркальце с серебряными фениксами, подаренное проктором на десятилетие.

Оставила своё сокровище Маргарита, как ей казалось, в самом очевидном месте — «у уважаемой панны, там, где стоят портреты», то есть на комоде в комнате Елены Песковской. У неё столько украшений, но этакого зеркальца нет, так что ошибиться было невозможно.

Задача осложнялась тем, что панна слегла от болезни и в комнату к ней пускали раз в неделю, и то — чтобы прибраться. Немногие теперь видели саму панну, а кто видел, те не узнавали — она стала худой, бледной и совершенно облысела. Служанки теперь водили её под обе руки. Слабость девицы куда–то магическим образом исчезала в бурные пятничные вечера, когда чьи–то сильные руки кружили её в танце... Но желающих становилось всё меньше, ведь каждый видел её немощь. Пан Итак больше к ней не подходил.

И вот наступил тот день, когда Маргарита раскаялась в своём решении назначить потеряшкой столь дорогую сердцу вещь. Она смотрела на потеряшки других девочек — веретёна, деревянные пяльцы и расшитые платочки — и всё больше скучала по своему замечательному зеркальцу. Одна из воспитанниц, Рената, вызвалась найти маргаритину потеряшку.

Маргарита встретилась с сёстрами у дома Песковских. Оставив свои обязанности, девочки застыли в томительном ожидании Ренаты. Больше всех, конечно, переживала сама Маргарита — она прикладывалась к бурдюку, несмотря на просьбу подруг так не делать, и суетилась, прохаживаясь из стороны в сторону.

Воспитанницы перешёптывались, пока не услышали протяжный скрип — слабый, сиплый стон панны. Они даже на улице различили, как звенят её Лесные обереги, и вздрогнули от мысли, что Рената осталась наедине с больной. Маргарита почувствовала, как задрожали руки и мучительно сжалось сердце от размышлений о том, успеет ли посланница найти зеркальце.

Через минуту из дома вышел проктор вместе с паном Итаком, за ними плелась прислуга. Воспитанницы хотели разбежаться, закричать, покаяться, что тратят бесценное время и вместо работы слушают, что происходит в домах, но визитёрам не было до них никакого дела. Бледные юноши просто прошли мимо.

Следом на пороге появилась Рената. Под фартуком она что–то прятала. Девочки обступили её кругом и стали допрашивать: их интересовало, что же произошло с панной, и только Маргарита, перебивая всех, спрашивала про зеркальце. Рената вздохнула: её не пустили в комнату. Даже не порожек. Зато она нашла потеряшку Анны — золотой медальон!

Маргарита поняла, что если не вернёт свою вещь немедленно, то окончательно сойдёт с ума. Виду она, конечно, не подавала, показывая сёстрам пример невиданной стойкости. Те всё понимали по тому, насколько часто она стала доставать бурдюк.

Вечером Маргарита решила настойчиво потребовать потеряшку назад под предлогом, что её подруга во время уборки случайно забыла такую драгоценную вещь. Она весь вечер молила Матерь, чтобы ложь ей простилась, и, дождавшись утра, в полной решимости двинулась к комнате болящей девицы. Уже на пороге девочка решила рассказать всё как есть — и про тоску по зеркальцу, и про их странную игру. Хотела даже предложить присоединиться, но какой же глупой была эта мысль! «Панна, наверное, слишком взрослая для такого», — пожалела Маргарита, но язык её уже не слушался.

Комната Елены располагалась на втором этаже. Просторная спальня с деревянными и костяными оберегами под потолком, стеклянная люстра, в которой не было ни лампы, ни проводов, и заваленные фигурками оленей полки как будто бы сжимали пространство, вытесняли жизнь, замещая её древними, уже позабытыми образами. Маргарита на всякий случай попросила Отца, чтобы он отвёл от неё беду, и Матерь, чтобы защитила от дурного влияния Леса — только затем вошла, затворив за собой дверь.

Панна лежала на кровати — в том же чёрном платье, расшитом бисером, но уже не в кокошнике, а в белом ночном колпаке. Её лицо казалось ещё бледнее, чем представлялось Маргарите прежде. Рядом сидели её отец и мать, две подруги, а где–то в углу притаились проктор и Каролёк. Присутствующие не заметили случайную гостью. Маргарите понадобилось несколько секунд, чтобы её глаза привыкли к полумраку, и она разглядела венки, развешанные на стенах.

Пани Песковская зажгла несколько свечей у кровати, и люди, окружавшие панну, затянули Песнь Бесскорбия: они умоляли Матерь, чтобы приняла душу панны и вернула её к любимым в День Радости.

Маргарите не было до Дня никакого дела — она лишь хотела вернуть своё зеркальце! Девочка спряталась между дверью и комодом, надеясь, что никто её не заметит, а наставник не будет ругать. Она планировала дождаться подходящего момента, чтобы забрать свою потеряшку.

Вскоре подошли панове Итак и Стриж, за ними проникла Злата — ещё одна верная подруга Елены. Итак как–то грубо, живо схватил сухую руку больной девицы, чьи глаза жгли его пьяное нутро все эти дни, да бесслёзно завыл. Стриж попытался обнять свою спутницу за плечи, но та упала на колени и горько зарыдала, хотя делать этого, конечно же, было нельзя — это противоречило торжественной Песни: