Кораблёвские Сказки

Акт I\21. Лесная свадьба

ГЛАВА 1\21. ЛЕСНАЯ СВАДЬБА

Поздним вечером проктор собрал воспитанниц и строго–настрого запретил им покидать спальни до утра. Девочки как раз просили Матерь о добрых снах, поэтому приказу наставника не сопротивлялись.

Маргарита ворочалась, не в силах заснуть даже после утешительного глотка спиртного, Оливиа читала рядом со свечой, а Себастьянка совершенно не знала, чем себя занять. Неожиданный визит проктора вызвал у неё искренний интерес. Младшая сестра решила во что бы то ни стало выяснить, что же от них пытаются скрыть. Выслушав безучастные пожелания преуспеть и вялые возражения от подруг, юная искательница приключений покинула спальню.

Себастьянка знала, что проктор закрылся в своём кабинете. Она прильнула ухом к двери, чтобы услышать, чем он там занимается: переставляет книги, вздыхает, скрипит пером по бумаге... Затем комкает листы, шёпотом сокрушается Отцу. Когда Себастьянке надоело ждать под дверью чуда какого–нибудь, Евгений как раз решил выйти — и обнаружил лежащую на боку и постанывающую от скуки воспитанницу.

— Пан! Почему ты не хочешь, чтобы мы выходили? Свадьба Козьмы не ладится? — тут же оживилась Себастьянка. — Расскажи, расскажи всё! Мы же его друзья, мы сумеем помочь! Если надо что–то украсить или…

Проктор вздохнул и подал девочке руку, помогая встать:

— Пол деревянный, но в это время года — всё равно холодный, незачем на нём лежать.

— Ла–адно уж, убедил! — девочка пулей проскочила в комнату, озираясь, словно давно там не была.

В кабинете Кулагина книга лежала на книге, бумажечка на бумажечке, чернильница — на пустом столе, перо в идеальной готовности к чистовой работе (хотя им только что писали). Себастьянка прошлась, деловито оценивая обстановку, и уселась на кресло, положив голову на руки. Хоть она и боролась со сном, тяжесть в теле давала о себе знать.

— Панна Рита говорит, что здесь живут дикари. И пишут они перьями. А ты почему перьями пишешь? — Себастьянка потянулась к чернильнице, но проктор умудрился тут же отодвинуть писчие принадлежности в сторону, опасаясь непредвиденной кляксы.

— Люди здесь живут по–другому, не лучше нас, но и не хуже. По–другому. Маргарита никогда этого не поймёт, — вздохнул Евгений. — Зачем ты пришла? Что за цирк устроила?

— Цирк? — захлопала ресничками нарушительница спокойствия. — Просто хотела узнать, почему нас не пускают посмотреть на свадьбу! Разве свадьбы каждый день происходят? — наставник кивнул. — Ну па–а–ан! Ты меня обманываешь!

Настала очередь Евгения вздыхать. Видимая складка между бровями говорила о том, что ему неуютно развивать тему. Он сцепил руки в замок, всем видом показывая, что не намерен комментировать чуждые ему обычаи — и всё равно прокомментирует.

Себастьянка не дала и слова вставить:

— Я просто хочу посмотреть на свадьбу… — захныкала она. Ни тени сочувствия не промелькнуло на лице её наставника. Заметив, что тактика не возымела никакого эффекта, Себастьянка быстро обтёрла слёзы и крепко задумалась, как ей стоит действовать дальше.

Девочка встала с кресла, сначала опёрлась на один дырявый ботинок, потом прочувствовала другим рваный носок. Она сделала шаг. Второй. И двумя пальцами коснулась края рукава проктора. Проктор наблюдал за изображённой нерешительностью с маской каменного спокойствия на лице. Он прекрасно понимал, что его сейчас «прощупывают», как умеют делать только дети, и неумело этому сопротивлялся.

— Я не могу позволить ни тебе, ни кому–либо из вас увидеть то безобразие, что сейчас творится в Лесу. Их «свадьба» не имеет отношения ни к настоящему браку, ни к Отцу, ни к Матери. Лесной «народ» — безбожники, Себастьяна, и для них священен лишь союз человека с Лесом. Хоть я и прошу не называть их дикарями, они по сути — дикари. Ты даже не представляешь, как эти люди живут — вернее, существуют: одеваются, обуваются в то, что забирают у нас! В их домах — нет, это сложно назвать домами, — в их чумах разжигают костры, куда бросают наши книги! Они ненавидят нас и называют «белолицыми»! Нет там ничего, Себастьяна, на что стоило бы смотреть — совсем ничего! Никакой нормальной жизни!..

— Свадьба есть — есть и любовь! Ты же сам говоришь нам, что там, где любовь — там и жизнь…

***

Девочек в спальнях разбудил звон, шум и гам на улице. Воспитанницы не решались нарушить приказ проктора, но могли выглянуть из окна и увидеть, как деревня преображается в свете гирлянд, как деревенские вешают на себя обереги из грибов и ягод. Люди уступают своё место Лесным духам — мажут лица углём и свёклой, надевают поверх каменные и плетёные маски, накидывают бесформенные платья из мешковины и, в конце концов, бредут в Лес — к большому костру.

Преображение деревни завершилось к полуночи — она опустела.

В это время Маргарита пробралась в погреб, где смешала эль с вином. Оливиа сопровождала её, охраняя от потусторонних сил, в которые не верила, тусклым светом фонаря. Его едва хватало, чтобы освещать дорогу, но девочка видела, как Маргарита почти на ощупь откупоривает очередную бочку и подставляет черпак. Утром им, конечно, достанется…

***