Кораблёвские Сказки

Акт 2\24. Люди и звери

С тех самых пор, как армия остановилась в деревне, на улице круглые сутки стоял шум и гам: днём стучали ложки, лязгало оружие, тянулись строевые песни; ночью поднимался стук кружек, гогот и улюлюканье. Лес наполнял запах некачественных консервов, разваренного сена и грибного чая. Когда наступало утро, воспитанницы боялись выходить из своих комнат. Проктору же приходилось постоянно разбираться с обидчиками Себастьянки… а таких было много.

Одним утром, когда Маргарита пересекала площадь в поисках Марьяны, её схватили за руку. Внутреннее беспокойство настолько овладело девушкой, что она уж попросила Матерь о мгновенной смерти, только бы, во имя Великой Мстительницы, не тронули её честь — но на месте потенциального обидчика стоял Кулагин.

— У меня к тебе важное задание, — без церемоний протараторил он, — доставь депешу Олегу.

— Я туда не пойду. Не заставляйте меня, пан, — на лице новоявленной посланницы отразился страх перед тёмным Лесом, а щёки вспыхнули от вспоминаний о высохших слезах, грёзах разбитого сердца и ещё о чём–то, превращающего лёгкое дыхание в тяжесть за грудной клеткой.

— Маргарита, я могу довериться тебе одной. Не только как самой старшей, но и моей главной помощнице.

Проктор похлопал её по плечу, оставив в полном неведении относительно целей и задач. Ох уж эти цели и задачи — в последнее время вокруг только о них и говорили, а Маргарита всё равно ничего не понимала!

У девушки в руках оказалось письмо, запечатанное гербом Академии. Оглядевшись, чтобы никто ничего не заметил, панна накинула на голову капюшон, прошла мимо группы деревенских, бранящихся перед домом старосты, и исчезла в Лесу.

По дороге Маргарита терзалась мыслями: что будет, когда она окажется… перед ним? Что скажет? Ведь их встреча откладывалась сначала по случаю того неловкого «признания» Козьмы, затем из–за Лесной свадьбы…

Стоило же подойти к знакомой тропинке, что вела к одинокой избе, как сердце путницы вновь подскочило к горлу. Она представила, как заходит внутрь и видит его, как признаётся (на этот раз удачно) — и он целует ей щёки, как в тех дурацких книжках с картинками…

Обозвав любимые романы дурацкими, Маргарита постаралась отогнать от себя морок фантазий и не поддаться леденящей обиде от былого. Она знала, что ничего не состоится, как ей мечталось — и каждый вечер просила Матерь, чтобы уехать с сёстрами и навсегда забыть дорогу к проклятому месту, где ей разбили сердце.

Навстречу панне выбежал трёхногий волчонок. Он остановился, выжидая, что Маргарита додумается и сама подойдет к нему поиграть, но девушка лишь шикнула на него. На сей раз, впрочем, щенок не спешил уходить восвояси. Тогда панна, переборов небольшое волнение, потрепала его за ушком, как послушного домашнего пёсика, и только тогда заметила, как он вырос. О, Матерь и Отец — сколько же времени они провели в этой деревне?!

Маргарита до сих пор не знала, как назвали трёхлапое чудовище, но, как настоящая леди, позволила ему сопровождать её на пути через бурелом. Они шли, пока путница не заметила: все звуки пропали, Лес совсем замолчал. Воздух подёрнулся туманом, путающим следы и сбивающим с пути.

Она вздрогнула, когда кто–то положил ей руку на плечо.

— Опасно в Лесу без проводника, — заметил Козьма. Став Лесным королём, он периодически появлялся в разных частях Леса, подсказывая дорогу добрым путникам и отгоняя нечестных, нерадивых, непочтительных.

Теперь голову его венчала не корона, но плащ с ветвистыми оленьими рогами. Из–за них в деревне Козьму стали называть Рогатым королём.

— В таком случае, пан, вы очень добры, раз соизволили ко мне выйти, — натянуто улыбнулась Маргарита. На самом деле улыбаться такому человеку ей совсем не хотелось. — Тут у меня послание для пана Олега. Знаете такого? Конечно, знаете. Вы ведь втянули его в свой мерзкий ритуал!

— Важное письмо, значит? Мы с ним теперь из одного Народа, считай, суть одно; отдавай, коль не шутишь, — хоть Козьма напрямую и не ответил на колкий выпад городской красавицы, а выражение лица его омрачилось.

Маргарита протянула Королю письмо, всем видом выказывая неприязнь. Леший вырвал из её рук лист бумаги и тут же сломал печать. Панна старалась моргать так часто, чтобы не успевали показаться слёзы. В глазах Козьмы юная панна чувствовала только свирепую ярость, с которой он разорвал оленя во время Лесной свадьбы — девушка не видела этого наяву, однако живо представляла, как ей описывали. Ей вообще часто снилась Лесная свадьба — а снами она обманываться привыкла.

— Девочка, если ты мне высказаться хочешь — не томи.

— А у нас есть на это время?

— Да. Я не умею читать.

— Шутить изволите? Вы же в Столице учились, — Маргарита пожала плечами и осторожно забрала письмо. И тоже ничего не поняла. — Тайнопись! Я видела такую на экскурсии в одном краеведческом музее. Кое–что понимаю, но не всё, — панна посмотрела на Козьму с искренним извинением. Впрочем, только за то, что не смогла показаться умнее него. — Если пан Евгений и хотел попросить, то лишь об одном. Вы же… знаете, что в деревне происходит?