Кораблёвские Сказки

Акт 2\26. Застолье

Когда на небе засияли звёзды, а гадание заладилось, во флигель к девочкам с радостным смехом влетела Себастьянка. За ней, как тень, проскользнул чужак — тот, кто, по мнению сестёр, обидел их пана: старик Даукантас. Воспитанницы смутились и попрятали карты — кто под юбки, кто сразу под матрас. Маргарита отложила вязание, встала и сделала книксен, как об этом читала в книгах, чтобы поприветствовать служителя. Оливиа только перевернулась на другой бок и закрыла голову подушкой, чтобы не слышать и не видеть громкую младшую подругу.

В отличие от кое–кого, проктор слышал приветственный клич Себастьянки. Он вышел из кабинета, громко хлопнув дверью, и девочки, предчувствуя недовольство наставника, разбежались по своим кроватям, как будто не они только что обсуждали житьё–бытьё в военном посёлке и пророчествовали на картах о любви. Гостеприимностью здесь больше не пахло — только жжёной бумагой и благовониями.

— Пан Даукантас, — поприветствовал вторженца проктор.

— Лейтенант Кулагин, — поклонился правительственный посланец. — Привёл вашу воспитанницу в целости и сохранности. Смотрю, вы ещё не ложились? Так сильно беспокоились за её здоровье?

— Вы правы, не ложился. У меня много работы в последнее время — из–за вас и таких, как вы. За возвращение панны, однако, благодарю, — наставник скрестил руки на груди, давая понять, что не собирается продолжать ночную беседу. Служитель же терпеливо ждал, что ещё скажет «дурак и мальчишка» Кулагин. — Чего вы от нас хотите? Присягу лично товарищу Каюмову? Или пришли мобилизовать маленьких девочек?

— В этом нет никакой необходимости, уверяю вас. В наше время служат сугубо добровольно, — пан Даукантас снял перчатки и спрятал их во внутренний карман плаща. Залюбовавшись чистотой ногтей, он больше не смотрел на лейтенанта. — Я пришёл сообщить, что товарищ генерал благодарит вас за оказанную Короне услугу.

— Корона может катиться на Ту Сторону, если мои девочки пострадают, — Евгений тяжело дышал, сквозь его пожелтевшие зубы пробивалось зловонное дыхание голода.

— Смотрите, как бы не послали на Ту Сторону вас.

Воспитанницы притихли, наблюдая за сценой — кто с содроганием сердца, кто с замиранием; старик, предчувствуя волну детских сплетен, прошептал, чтобы проктор вёл себя потише. Тот, что заведённая игрушка, останавливаться не собирался:

— Я знаю, когда вы врёте, пан Даукантас. И когда об этом узнают все, что бы вы там не скрывали, вас повесят! Как изменника повесят! Поэтому не приближайтесь ни к моим девочкам, ни к панне Песковской! Надеюсь, вам ясно! Приятных снов, пан!

Кулагин удалился в свой кабинет, снова хлопнув дверью так, что любопытные девчонки подскочили на своих местах. Себастьянка весь разговор простояла как вкопанная, а потом побрела к своей постели.

— Спокойной ночи, панове, — Даукантас почти неслышно покинул флигель. Его новая маленькая приятельница смотрела вслед служителю, а затем подскочила к окну, чтобы наметить, куда он идёт. Ей в эту ночь было совсем не до сна: она всё представляла, что папа выжил в том пожаре и стал генералом...

***

Маргарита несколько дней подряд уходила ранним утром и возвращалась к обеду. Каждый раз девушка наотрез отказывалась разговаривать о произошедшем с сёстрами. Воспитанницы упорно добивались хотя бы пары слов о том, чем же она занимается в Лесу, но вскоре оставили её в покое.

Люди оценили дипломатические старания панны: ночью Козьма привёл обозы с мясом, которое утром варили, коптили и жарили. Дым, накрывший деревню, привлёк и других голодных — например, Олега и его волка.

Пан Песковский распорядился закатить пир на главной площади — с сервировкой столов помогали все, даже больная панночка Елена и шебутной Каролёк. Самыми первыми за трапезу уселись девочки, с ними — Олег.

— Не хочешь немного помочь? — спросила незваного гостя пани Песковская, складывая салфетки в виде веера. Она всеми силами пыталась придать трапезе одновременно неуместной помпезности и домашнего уюта.

— Думаешь, я по своей воле здесь оказался? — новоявленный Лесной житель покрутил пальцем у виска. — Когда уеду, так сразу напишу диссертацию по особенностям развития мозга в этой деревне…

— Не выпендривайся, иначе вмиг вспомнишь, из–за чего тебя изгнали. А то сел и возмущается! Ишь!.. И нашим, главное, и вашим… и пожрать, и полениться... — нахмурился староста, натачивая столовый нож об камень. Олега его жест никак не впечатлял. Что его действительно впечатляло, так это то, как быстро можно превратить столовый прибор в холодное оружие.

— Ты работать будешь? Едаков много, — подхватила мысль родителей Елена. То, как Олег злился, вызывало искреннюю улыбку на её потрескавшихся губах:

— Я что, по–твоему, работать сюда пришёл, пигалица?!

Пан Песковский со смирением вздохнул, похлопал обидчика по плечу и удалился к другой части стола, где уже ожидали проктор с Козьмой. Волк виновато заскулил, глядя то на хозяина, то на других гостей. Ему хотелось побежать вслед за старостой — но оставлять свою стаю тоже не хотелось.