Кораблёвские Сказки

Акт 2\35. В Столице вечно пьют кофе

Когда Анастасия Сова объявила о своём скором отъезде, сердце Маргариты подскочило к горлу и тут же опустилось в пятки; она комкала подол своего накрахмаленного платья, а в голове прокручивала одну и ту же мысль: «не успею». Оглянувшись на подруг, девушка не заметила особого трепета: напротив, Себастьянка с самым серьёзным видом пожелала эмиссару «скатертью дороги», а Оливиа вздохнула с облегчением. Если с Себастьянкой было всё понятно — маленькая ещё, решила для себя Маргарита, — то реакция средней сестры вызывала недвусмысленное удивление.

Как можно не жалеть об отъезде спадарыни Анастасии? Даже мысль об этом страшила старшую из воспитанниц: она всё думала, что Сова с её столичной осанкой и изысканными манерами могла чему–то их научить, причём чему–то непременно важному: как заваривать чай, держаться в свете, подать себя…

О, как спадарыня напоминала Маргарите городских барышень из любовных романов! Но не тех, где женщина оказывается в беде; наоборот — где героини берут дело в свои руки и побеждают куртуазные сплетни, оказываются ослеплены софитами и, в конце–то концов, закрепляются в высшем свете.

Даже в грубых перчатках движения Совы оставались изысканными, под платками можно было заметить её взгляд — лёгкий и кокетливый, а походка… что походка... да что же там за походка!..

И местные признавали в спадарыне красавицу. Пан Итак, как выдавалась минутка, наблюдал за гостьей и дивился её красоте и чистоте; правда, длилось это не долго — пока Мышка не принесла ему письмо следующего содержания: «Прошу прекратить похабные действия. Доброжелательница». Матвей, конечно, не дурак был и намёк понял, и всем, кому надобно, о намёке рассказал, поэтому вскоре за правительственной посланницей закрепился ещё и слух о ясновидении. Небольшая мистическая сплетенка, подмечала Маргарита, только на пользу женщине.

Бывало, что Каролёк засматривался на Сову. Пан Песковский как–то пошутил в разговоре с проктором, что его сын научился писать только из любви. Евгений при этом закатил глаза, ведь именно он научил писать сына старосты... на свою голову. Сам староста хмурился и объяснял, где в его словах шутка. И так каждый день.

Привычки Совы, которые Маргарита находила очаровательными, доводили «простых людей» до истерики: однажды спадарыня рассказала Злате, что мыть голову нужно каждый день — если не для таинственной госпожи Гигиены, то для красоты волос. Тогда Злата заперлась в ночлежке и плакала, комкая длинные косы и подол волочащегося по сырой земле платья. Положение спас только случайно зашедший Стриж, сказав, что «наша сребровласка и без всяких штучек красивая».

Стриж старался с Совой дел не иметь, но именно он одним утром принёс ей небольшой мешочек со странными зёрнами. Маргарита тогда ходила неподалёку, стараясь примелькаться спадарыне и попасть в её фаворитки; Анастасия выбрала не её, а другую девочку, чтобы отнести таинственный мешочек на кухню. Старшая девочка тогда услышала и запомнила одну фразу: «В Столице вечно пьют кофе».

***

Часто Анастасия завтракала в полном одиночестве, хотя иногда спускалась за общий стол — и непременно садилась напротив проктора. Евгений здоровался с ней и тут же уходил в себя, всем видом показывая, будто не расположен к беседе; Сову это ничуть не смущало:

— Пан, поверьте мне, правильный кофе создаёт нужное настроение на весь день.

Кулагин, на секунду отринув мрачные мысли, поддержал беседу, о чём сразу пожалел:

— Правильное настроение, значит? Так вы это называете? Нет, спасибо, если я захочу с самого утра ходить со скорбным лицом, то обойдусь ощущением вашего присутствия в моей жизни!

— А ради чего вы хотите ходить со скорбным лицом? И, что важнее, ради чего вы уже с ним ходите? Почему бы просто не попробовать улыбнуться? Мой дорогой, девочкам так нравится, как вы улыбаетесь! Они признавались мне в нежных чувствах к вашей персоне…

Евгений подавился водой — потому что чай он не пил с тех пор, как впервые услышал про «особое настроение чая». «Благодарю, Отец, что хотя бы от воды не придётся отказываться — воду ведь она не пьёт!» — с облегчением вздохнул Кулагин про себя.

Спадарыня подула на свой напиток так, что по тёмной глади прошли круги, и поставила стакан напротив проктора:

— Пейте, пан, не торопитесь. Вы, как и другие уважаемые жители этого гостеприимного места, правы: я не тороплюсь уезжать. После нашей с вами беседы у меня появилась причина задержаться…

— Какая же?

— В Столице всегда пьют кофе. А вы, насколько мне известно, родом оттуда. Хочу, знаете ли, вернуть вам вкус к жизни, — она тихонько посмеялась собственной шутке, но Кулагин, как обычно, юмора не оценил.

Зато Маргарита, что сидела неподалёку вместе с сёстрами, окончательно запомнила, что «в Столице всегда пьют кофе».

***

В обед, когда Евгения не было рядом, Сова тоже пила нечто, сваренное из того самого мешочка; как поняла Маргарита, то и был кофе. Если спадарыня не закрывалась в своих покоях, то приглашала кого–нибудь из девочек составить ей компанию; и как же счастлива стала героиня нашего романа, когда очередь дошла до неё!