Кораблёвские Сказки

Акт 2\44. Добрые вести

До новолетия оставались считанные дни, но в воздухе стояли исключительно осенние ароматы: мокрого дерева, прелого листа, пожухлой травы. Таков юг, оправдывал духов природы Песковский, таковы Лес и его видимая Воля.

Утром Лизочек принесла неожиданную весть — очередной загадочный незнакомец, чудом обнаруживший деревню, передал ей большой бумажный конверт с письмом. Оно было написано знакомым почерком: «Мирный договор тчк Победили тчк Да здравствует Корона тчк». На радостях Лизочек затрясла пухлыми руками, Песковский бросил бумазейку в воздух и тут же принялся целовать жену. Конечно, никто из них и не подозревал, как изменится привычная жизнь с победой, отметила их дочь; тем не менее, она знала, что сейчас люди радовались любым новостям.

Хуже уже не будет, буркнула в ответ Елене Лизочек.

Конечно, не будет, согласился Песковский — да и генералу легче! И победу вон одержал, хоть и сбежал с фронта! Человек же хороший!.. Чего бы и не порадоваться — за хорошего человека–то!

О такой новости нужно сообщить всем, думал пан — немедленно! Он позвал старейших жителей деревни, послал дочь за проктором, а сына за Козьмой и его Народом. Посланцам строго–настрого велели вести себя с чужаками как с гостями, то есть повежливее, чем обычно: обойтись без эпитетов «Лесные дикари» и «столичные фифы».

Евгений, узнав цель собрания, возрадовался больше остальных, напялил свой старый белый мундир с вышитыми хризантемами и чуть не устроил парад; местные, памятую про неудачу с храмом, только у виска покрутили да разошлись.

Деревенских слово «срочно» не волновало, а вот «накрытый стол» так возбудил в них кровь, что женщины и мужчины, даже не накинув верхнюю одежду, выбежали под проливной дождь навстречу урчанию желудков. Стриж как бы невзначай поплёлся за ними.

Когда пришёл Козьма, дом старосты стал, что называется, полная чаша. Свечи, зажжённые по всей кухне, аромат свежего елового варенья и пряного пирога с корицей грели душу, особенно учитывая чёрные тучи, сгущавшиеся над поселением. Чёрные, непробиваемые тучи…

Козьма сел за стол, помолился духам Леса и поблагодарил их за еду. Люди, стар и млад, обнялись. Проктор даже предложил немедленно рассказать благие новости всем, но осознав, что пирога на остальных не хватит, а на улице льёт, как из ведра, отказался от этой затеи.

Каролёк, уже совсем юноша, сел во главе стола и произнёс свой первый в жизни тост. Отец с гордым видом поправил ему шарф, завязанный на манер «галстуха», а Лизочек запричитала; Козьма похвалил сорванца за скорость — и зашумели салфетки, зазвенели и застучали чашки.

Как пришла Сова никто и не слышал, но, так как радости не было предела, — её немедленно включили в список почётных гостей.

Кто принёс торт и куда пропал его самый больший кусок — хозяева не заметили (то был секрет Каролька и Себастьянки). Отвлекаться на такие мелочи у собравшихся не было желания: нужно праздновать важную победу, несмотря на то, что на улице громыхал костям Дождь–отец, раскатным громом резвились его дети–грозы.

Деревенские молились, чтобы их не затопило, и грелись у камина, а на верхнем этаже воспитанницы гадали на сухих цветах. Никто не знал, что значит «тчк», однако от этих трёх букв становилось как будто бы теплее на душе.

Когда в очередной раз грянул гром, Олег отложил в сторону книгу, так как вспомнил о необходимости полить заморский кактус, привезённый в подарок любезным путником три года назад. Надежда, перебирающая книги по размеру и цвету, спросила, что такое кактус — от неё тут же отмахнулись. Сделав про себя вывод, что ему пора прекратить с собой разговаривать, Олег вылил в горшок остатки грибного чая.

Лесной народ шептался, что ливень накануне празднования Великой Зимы не к добру, авгуры слали вести соседним племенам, а семья Короля, как и его Круг, прятались в яме и просили Лес, чтобы их Козьма вернулся домой поскорее.