Кораблёвские Сказки

Акт 2\46. Царское венчание

Панна Елена сидела за туалетным столиком и уже двадцать минут занималась укладкой вуалей, скрывающих лицо. Она не хотела спускаться к гостям, как того требовали традиции, и родители соврали о плохом самочувствии дочери. В качестве доказательства решили позвать врача. Такого, какого нашли.

— Я учился в Столице, но по специальности — подолог, — сообщил несколько смущённо Козьма.

— Не страшно! Зато ты — Лесной король, — отмахнулся пан Песковский, совершенно не понимая, в чём проблема.

В то же время Елена рассматривала своё отражение: кожу, натянутую на череп, вылезавшие из глазниц золотые яблочки, синие, коричневые, красные подтёки на исколотой плоти…

Козьма ушёл, как только почувствовал на себе жгучий взгляд полумёртвых глаз панны. На посту утешителя его сменил Олег. Он сел на её пышную кровать, украшенную цветами, и молчал, пока не спросят. На этом его полномочия сегодня, кажется, заканчивались.

— Тятенька мой сказал, что пора во власть вступать, — прошипела панна. — Но почему мы обязаны венчаться только с инородными? Среди своих мало завидных женихов, что ли?

Первый барьер — тишину — они преодолели. Оставался второй — естественное стеснение. От такой напасти Олег знал только одно средство: настойка. Даже предчувствуя, что ни родители брачующейся, ни её няньки, ни Козьма — и особенно Козьма, — такого не одобрят, Олег и Елена негласно пришли к соглашению, откупорив одну бутылку на двоих. Пили прямо из тонкого горлышка, украшенного стеклянными русалочьими хвостами. На солнце бы стекло переливалось, как брызги воды… наверное, красиво… если бы не настойка.

— Тебе нужно выйти за иногороднего для продолжения рода, правильно понимаю? Чем тебе твой воздыхатель не пара, пигалица? — пробубнил Олег, опуская голову на руки.

— Меня обещали дикарю. Я и дикарь? Вздор! Никогда!.. — кивнула Елена. — С тем же успехом, что за Атанаса, я могла бы выйти за козла!

— Козёл уже занят, — Олег икнул, — остался только баран.

Панна накинула на лицо траурную вуаль и попросила потуже затянуть корсет — дышать ей в этот благословенный день не хотелось.

Из окна она видела своего жениха — Атанаса, младшего брата самого Лесного короля. Жених отличался крупным ростом, крутым нравом и силой, равной которой не было по ту и по эту сторону Леса: он открывал бочки зубами, смеялся басом, от которого подпрыгивали стаканы на столе, ломал ножи об колено и при этом оставался обаятельным. Елена смотрела на него весь вечер — то с интересом, то с тоской, то с грустью, представляя семейную жизнь. Даром, что папенька договорился: дикарь переберётся к ним, а не наоборот.

Но ничего. Истинная любовь должна победить. Как в добрых сказках, которые рассказывает сам Лесной король. Как в историях, которые шептала ей на ухо мать: про вечные чувства, неопровержимое добро и несокрушимую справедливость... Осталось только узнать, что за там за любовь такая — вечная–то.

— Подливай мне весь вечер, — попросила Елена, — он будет долгим.

— Хочешь заработать алкоголизм, дура ты?

— Если так я не буду видеть лицо своего суженного, то да!

Олег вырвал бутылку из рук панны и несколькими жадными глотками опустошил. Девушка наблюдала за происходящим с несвойственным ей смирением: было радостно, что именно Олег, знающий все тяготы положения, составит ей компанию в проклятый день, и сердце понемногу успокаивалось...

***

Когда панна спустилась — празднование шло вовсю. Гости сидели за столами и улыбались друг другу, передавая настойку. Олег считал всех и тщательно запоминал, кто да сколько выпил — то есть кто да сколько ему остался должен.

Панна улыбалась широко, словно улыбка могла замаскировать сильную боль в груди. Она надеялась провести вечер с друзьями, но сидела во главе стола со своей семьёй — отцом, матерью и Карольком, единственным, кто испытывал к происходящему неподдельный интерес. Юноша вертел головой в разные стороны, рассматривая своих и чужих — деревенских, упивающихся до соплей, и заблудших Лесных людей, диких и разрисованных в соответствии с неизвестной ему традицией. Традицией, правда, объяснялось всё только для маленького Каролька — остальные знали, что Лесной народ просто не знает общего языка и общается так, как может.

Тятенька и маменька Елены сидели, потупив взгляды, и скромно принимали поздравления из рук грязных незнакомцев. Невеста уверенна, что слышала такую фразу: «Вот и начало конца!» Да, когда Козьма обещал помощь, никто и подумать не мог, что всё таким образом обернётся; однако таково решение старейшин с обеих сторон.

Зубы пана Песковского так скрипели, что подчас люди прерывали свои тосты, чтобы удостовериться как чувствует себя староста. «Вот и наступила зима», вздыхала Лизочек, уложив голову на плечо мужа. Ей самой не нравилось, что в их маленькую деревню забрели до ужаса невоспитанные люди.

Великая Зима, которую в Столице связывали с новолетием, действительно пришла в тот день. Для Елены она превратилась в похороны её юности.