Корчма Разбитых Надежд

Сцена 14 — Хроники расцвета и упадка империи

Утро едва началось, а дом уже гудел работой. Каждый занялся своим делом: скрипели половицы, клубилась на солнце пыль, слышался обмен репликами и смех. Терон и Айна быстро влились в общий ритм — ещё ночью они были чужаками, а теперь работали наравне с остальными.

Пока Лисандр и Каверн были на рынке в поисках инструментов и материалов, Терон обсудил с Дроганом плотницкие дела. Оказалось, что отец Терона был плотником, так что и сам Терон кое-что умеет.

— Удивительно, как эта лестница до сих пор не развалилась, — сказал Терон, постукивая по перилам основанием ладони.

— Я могу ручаться, что ещё пару дней по этой лестнице можно ходить без риска упасть, — отозвался Фарен, не поднимая головы от своих записей.

— Лестница работает на честном слове Фарена, — с улыбкой посмотрел на него Дроган, — но как только придут материалы, мы возьмёмся за неё по-настоящему.

С улицы послышался громкий голос Каверна:

— Эти плотники с ума посходили ломить такие цены! Не проще ли нам самим пойти в лес и нарубить?

Дроган и Терон переглянулись.

— Похоже, без меня не обойдётся, — сказал Дроган и, отряхнув руки, вышел во двор и столкнулся там с Каверном, который, указывая на телегу с брёвнами и досками, заявил:

— Как ты и сказал, купили сосну для всего вокруг, ясень для половиц! Пойду доложу Фарену сколько денег потратили.

Вскоре они уже разгружали телегу, и тяжёлый стук досок присоединился к общему шуму дня.

— Давай-ка эти к террасе отнесём, — Каверн указал на один из штабелей, — Лисандр настоял на том, чтобы переделать террасу в сцену.

— Да, — добавил Лисандр, — сделаем зону отдыха на свежем воздухе, поставим столы и скамейки, украсим цветами.

— Вечером здесь будут светить факелы, — мрачно сказал Каверн, — и никаких цветочков!

Мара и Айна занимались уборкой на втором этаже. Пыль клубилась в солнечных лучах, пробивающихся сквозь окна, доски местами сгнили, по углам рос мох. Всего там было шесть комнат. Из комнаты, больше всего пострадавшей от протечки крыши, Мара вынесла целую корзину листьев. Элара облюбовала себе ту, что ранее принадлежала бывшему владельцу.

— Он не возражает, — сказала она, вытаскивая из неё сломанное кресло и корзину с полусгнившими тряпками.

— Не то чтоб меня спрашивали, — ухмыльнулся Греснур, на мгновение явившись перед Марой, — но да, можно сказать, что мы договорились.

На полу в самом углу комнаты, на то месте, где раньше стоял шкафчик, осталась лежать книга. Пыль покрывала её сплошным слоем. Страницы, выцветшие и набухшие от влаги, пошли волнами, а обложку книги перекосило так, что книга уже почти не держала форму. Элара наклонилась за ней, брезгливо подняла, тряпицей вытерла пыль с обложки. Заголовок книги гласил «Хроники расцвета и упадка империи Ил‘Тариэля, со сведениями о войнах, дипломатических посольствах и судьбах благородных домов. Том первый».

— Да это же та книга, которую я читал перед тем, как меня выбросили из окна, — прошелестел Греснур в голове Элары, — похоже, она упала на пол, и кто-то случайно её запнул в самый дальний угол.

— Хорошая книжка то?

— Эээ, ну как сказать, — замешкался Греснур, — когда ты под неё умираешь, у тебя к ней формируется особое отношение. Было интересно. Жаль, я не узнал, чем кончается.

— Возможно, я тебе расскажу, — сказала Элара, — если, конечно, ты не спешишь покинуть нас так скоро.

Греснур расхохотался.

— Я, конечно, никуда не спешу, но настолько долго я не прожду…, — он осёкся, — погоди, ты серьёзно?

— Здесь вообще не так много книг, а эта выглядит довольно интересно, — ответила Элара, держа книгу двумя пальцами.

Она спустилась по лестнице в холл и подошла к Фарену, сидящему у окна.

— Взгляни ка, — она положила перед ним книгу.

Фарен взглянул на книгу, покачал головой:

— Книга в ужасном состоянии, кошмар.

— Можешь восстановить её? — спросила Элара.

— Тебе повезло, что я делал такое несколько раз, ещё во время учёбы. У меня даже есть готовые заклинания. Сама книга тоже очень хорошего качества, так что восстановить её можно.

— Отлично! — Элара хлопнула его по плечу, — я пойду прибираться дальше, дай знать, как всё будет сделано.

Фарен медленно раскрыл книгу, оценивая её состояние: бумага старая, тонкая, но очень плотная. Несколько раз промокала и просыхала, из-за чего пошла волнами, но осталась целой и почти не слиплась. Существует не так много ремесленных, где такую бумагу делают. Чернила частично потекли, но были не полностью смыты, а значит, текст можно восстановить. Грязь въелась в бумагу, кое-где на переплёте и на некоторых страницах была даже плесень, но и это не было большой проблемой.

Фарен полистал свой гримуар и нашёл в нём заклинание отталкивания нечистот, предназначенное как раз для аккуратной очистки небольших предметов. Нацеленное на пыль, грязь и плесень, оно засушивало их. Оставалось только отряхнуть или сдуть их с книги, что Фарен и сделал с помощью простого заклинания, создав небольшой поток сухого воздуха. Следующий шаг — заклинание «память волокон». Фарен применял его несколько раз, когда восстанавливал старые фолианты в коллегии. Ровный, слегка шершавый лист бумаги на самом деле состоял из мелких волокон, придавленных друг к другу — так объясняли ему учителя. Когда перо пишет по бумаге, оно неизбежно оставляет свой след в этих волокнах, продавливая их ещё больше, поэтому при внимательном чтении, через увеличительное стекло следя за этими сухими руслами в волокнах, книгу можно прочесть даже там, где чернила давно исчезли. «Память волокон» аккуратно прожигало волокно в этих сухих руслах, в которых когда-то проходило перо, слегка обугливая их, как если бы он был написан чернилами. В результате этого текст можно будет прочесть невооружённым глазом.

Фарен мысленно поблагодарил своих учителей: он был уверен, что сам бы никогда не додумался до создания таких заклинаний. С лёгким благоговением он медленно и осторожно полистал страницы книги: текст был не такой яркий, как чернильный — обычно после этого переписчики аккуратно обводили весь текст вручную — но текст вполне можно было читать при хорошем освещении.