Корчма Разбитых Надежд

Сцена 17 — Тихий час

Одно из подсобных помещений было настолько ветхим, что его было решено снести и перестроить заново.

Закипела работа: доски отделяли от несущих элементов с ударами молотков, скрежетом и скрипами, каждое снятое перекрытие и отбитая доска с шумом падали на землю. Несущие элементы ещё можно было использовать, но участь крыши была предрешена.

— Поберегись! — то и дело предупреждал Терон, отбивая сверху очередную доску и позволяя ей падать вниз.

Дроган отбивал крепёж от досок, которые ещё можно использовать и сортировал их. Лисандр укладывал их в общие штабеля, а совсем испорченные доски складывал в поленницу. Каверна в этот раз с ними не было — он уехал на рынок за очередной партией материалов.

Гулкие удары, грохот падающих досок и треск древесины наполнили окрестности. Казалось, ни один звук не мог пробиться сквозь эту стену шума, но посторонний стук дерева о металл заставил привлечь к себе внимание.

— Эй! — раздалось откуда-то снаружи, со стороны улицы. У ворот имения стояла пожилая женщина и стучала деревянной палкой по металлической ограде.

— Похоже, у нас гости, — сказал Лисандр остальным, — я посмотрю.

Он вышел к ограде и встретил соседку лучистой доброжелательной улыбкой:

— Добрый день, госпожа! Чем обязан?

— Здравствуй, — сухо ответила гостья, подслеповато вглядываясь в лицо Лисандра, — чего расшумелись?

— Так строительство идёт у нас… — начал Лисандр, но женщина перебила его.

— Вы разве не видите, какое время сейчас? — сердито спросила она, указывая на солнце, — тихий час!

Лисандр поднял голову и щурясь, посмотрел на небо. Солнце стояло в зените: день был в самом разгаре. Что он должен был увидеть, непонятно.

— Тихий час… — пробормотал он.

Тем временем, шум от работ поутих: Терон и Дроган присели на одно из брёвен, переговариваясь и наблюдая, чем закончится разговор Лисандра с соседкой.

— Эта вилла всегда стояла тихой! — продолжала возмущаться соседка, — а теперь столько шума от вас!

— Но что вы прикажете нам делать? — развёл руками Лисандр, — нам нужно делать нашу работу.

— Ваша работа, говоришь? У других тоже работа, не легче вашей, и после такой работы хочется отдыхать в тишине, — сердито ответила соседка, опираясь на клюку, — понаехали тут! Что вы тут строите?

Лисандр почувствовал, что разговор не задался. Его приветливый тон с самого начала разговора стал контрастировать с эмоциями этой женщины. И теперь, что бы он ни сказал, результат их беседы будет в лучшем случае нейтральным. Если он скажет, что здесь будет корчма, станет только хуже. Позади себя он услышал тяжёлые приближающиеся шаги. К ним шёл Дроган.

— Простите нас, госпожа, — низким спокойным голосом произнёс паладин, — мы шумим не от праздности. Мы хотим превратить это место во что-то действительно прекрасное. Позвольте мне всё показать вам.

Дроган повернулся к ней боком, слегка согнув руку в локте, как бы невзначай.

— О, смотри-ка, какой кавалер! — хмыкнула соседка, покачав головой.

В её глазах уже не было злобы, скорее живое любопытство. Она взяла Дрогана под руку, и он повёл её по участку. Женщина с интересом смотрела по сторонам.

— Меня зовут Дроган, — сказал паладин. Лисандр в очередной раз удивился, как просто и незамысловато у него получается вести беседу. Дроган указал на барда, — нашего друга зовут Лисандр. А как ваше имя, госпожа?

— Эдмина моё имя, — ответила соседка, — я живу в двух дворах от вашей виллы.

— О, тогда вы точно знаете господина Ярина, который живёт напротив нас, — поднял бровь Дроган, — пока мы не построили собственную конюшню, мы держим у него нашу лошадь.

— Румяшку, — вставил Лисандр.

— Румяшку, — повторил Дроган, — Лисандр её очень любит.

Эдмина впервые за всё время с одобрением и даже какой-то теплотой взглянула на Лисандра.

— Ярин — хороший человек, — сказала она, — я знаю его двадцать лет. Он хорошо позаботится о вашей лошадке.

— Вон там мы будем возводить нашу собственную конюшню, — Дроган указал рукой на полуразрушенное подсобное помещение. Терон благоразумно заранее исчез из виду, не желая быть узнанным, — а вот на этой террасе у нас будет сцена.

— Сцена? — недоумённо переспросила Эдмина.

— Именно так. Наш Лисандр — мастер музыкальных представлений. Когда всё будет готово, он будет играть для наших гостей. Вот здесь перед сценой будет навес, здесь будут стоять столы и столики, наши гости будут пить, есть, разговаривать друг с другом и, если у Лисандра будет вдохновение, то и слушать музыку.

— Значит здесь будет постоянный шум, и пьянь всякая будет бродить по округе?

— О, мы думали над этим, — серьёзно, но доброжелательно ответил Дроган, объясняя, как ребёнку, — любому, кто побеспокоит наше добрососедство, больше не будет дозволено приходить сюда. Мы не только открываем корчму здесь, но и обеспечиваем порядок. Я сам прослежу.

— Проследишь? — недоверчиво сощурилась соседка.

— Я паладин. Если я даю слово, я его выполняю. Если вас кто-то побеспокоит, он будет иметь дело со мной. Наше добрососедство важнее, чем какие-то пьяные дебоширы.

— Когда-то давно здесь жил нелюдимый, замкнутый человек. Не нравился он мне, — начала рассказывать Эдмина, — ещё и дети у него доставляли много хлопот: супруга его их испортила, да и богатство. А вот вы, молодые люди, мне нравитесь.

Она слегка похлопала Дрогана по плечу. У парадного входа они встретили Мару, выходящую из дома. Увидев их, она остановилась на пороге. На её лице был вопрос «Всё в порядке?». Дроган едва заметно кивнул ей, и тень тревоги сошла с лица Мары.

— Это Мара, — представил её Дроган, и обратился уже к Маре, — к нам пришла соседка познакомиться, и я ей тут всё показываю. Её зовут Эдмина.

От Эдмины не укрылся немой обмен жестами между Дроганом и Марой, но она лишь доброжелательно улыбнулась.

— Здравствуйте, очень приятно, — тепло сказала Мира с лёгким поклоном головы и протянула Эдмине руку для приветствия.