Корчма Разбитых Надежд

Сцена 25 — Часовня

Часовня Всеблагого находилась где-то на окраине города, но всё же в той его части, где находился их дом, поэтому Маре не пришлось идти долго.

— Я сама там давно уже не бывала, просто знаю, что эта часовня есть, — сказала ей Эдмина, когда Мара собиралась идти туда.

То, что она увидела, оказалось полуразваленной, заброшенной избой, стоявшей недалеко от протекавшего мимо ручья. Когда-то она стояла ровно, но теперь просела и покосилась. Окно с выбитыми ставнями зияло чёрной дырой. Двери не было. Знак Всеблагого над дверным проёмом выцвел, и его было сложно разглядеть на полусгнившей доске.

Внутри пахло гнилью старого сырого дерева и плесенью. Деревянный пол кое-где проминался под ногами и оставлял под ногой след, в который медленно начинала набираться вода.

Здесь было три источника света. Первый обозначал светлое время суток через открытое окно. Второй источник света был прямо над алтарём, вернее, над тем, что раньше было им — лучи стоящего в зените солнца подсвечивали бесформенную гору досок. Косые лучи третьего сквозили через дыру в крыше.

Глубоко вздохнув, Мара очистила алтарь так, чтобы на нём было некое подобие ровного места, затем вынула из заплечного мешка бронзовую чашу и поставила её таким образом, чтобы на неё падали прямые солнечные лучи из отверстия в потолке крыши. Затем она бережно положила в чашу засушенные лепестки и листочки трав.

Теперь можно попробовать провести ритуал. Мара достала из заплечного мешка линзу — небольшой кристалл горного хрусталя и, наклонив его, стала ловить пятно света. Лучи сконцентрировались в узкий золотой огонёк, затрепетавший на поверхности травинок. Те начали темнеть, потом заклубился тонкий дымок. Через минуту в чаше остался только пепел.

— Ну вот, — пробормотала она, — возможно, это первый за несколько лет ритуал Всеблагого в этой часовне. Но, к сожалению, последний.

Ссыпав пепел себе в отдельный мешочек, Мара вышла на свежий воздух. Почему и когда эта часовня оказалась заброшенной? Что случилось с теми, кто проводил здесь службы? Сейчас ничего не указывало на то, что это раньше вообще было местом культа, если не считать символа Всеблагого на входе. Если бы служители ушли по собственной воле, закрыв часовню, этого символа здесь бы не было, и Мара вообще могла бы не догадаться, что эта наполовину осевшая избушка когда-то была часовней. Нужно поспрашивать местных.

Неподалёку на скамье у одного из домов сидели три старушки и лузгали семечки. Она решила подойти к ним.

— Добрый день! — поприветствовала их Мара.

— И тебе всего доброго, красавица, — ответила одна из старушек, лукаво усмехаясь и толкая своих соседок локтем, — чего ты тут ходишь одна, без кавалера?

— Я жрица Всеблагого, только что посещала старую Его часовню, — Мара решила перейти сразу к делу, указывая рукой на завалившуюся избушку, — но она оказалась заброшенной.

— Так она уже несколько лет как заброшена стоит, — сказала вторая старушка, — на плохом месте она построена. Янек мой покойный говорил: осядет избушка тут, нельзя тут строить, ручей рядом, воды подземные. Да те не понимают!

Она махнула рукой на непонимающих плотников из своего прошлого. Мира спросила:

— Позвольте, я с вами присяду?

— Конечно, красавица! — подвинулась первая старушка.

— Так что случилось со служителями этой часовни? Они просто все ушли? — спросила Мара.

— Ну, как стала она заваливаться, так все оттуда и ушли, — ответила вторая старушка, — вторую часовню не дали им построить, городской совет землю им не дал, где строиться, да и денег не дал. Они и ушли все.

— Не все ушли то, — вмешалась третья старушка, до сих пор молчавшая, — остался же дед, забыли что ли?

— Даа, точно! — протянула вторая старушка, — старик один остался в этой часовне. Наверное, не захотел бросать её, или стар был слишком чтоб идти туда, куда все остальные ушли. Через месяц нашли тело: удар его хватил, видать.

— А ты чего, красавица, часовней этой заинтересовалась? — спросила первая, сплёвывая шелуху от семечек, — тоже из этих, благих?

— Да, я жрица Всеблагого, — кивнула Мара, — мне сказали, что здесь стоит часовня, но я не думала, что службы уже нет.

— Надо же, жалость какая, — взгрустнула третья старушка, — и что же ты, собираешься служить в этой часовне старой теперь?

— Нет, — ответила Мара, вставая со скамьи, — создам новую.

— Пусть у тебя всё получится, красавица, — сказала первая старушка, — дело это хорошее. Те благие, что у нас до этого были, добрые люди: помогали всем, людей лечили.

Мара поклонилась старушкам и распрощалась с ними. Возвращаясь домой, оглянулась и бросила последний взгляд на полуразвалившуюся часовню. Культ Всеблагого должен быть возрождён в этом городе — теперь и она, вслед за Каверном, нашла своё настоящее предназначение:

Вечером сюда пришёл Дроган с гвоздодёром. Отодрав доску с символом Всеблагого, он забрал её домой. Теперь часовня и в самом деле перестала существовать, но её перерождение состоится уже очень скоро.