Корчма Разбитых Надежд

Сцена 26 — Искажение

Лисандр около часа бродил по городской площади и её окрестностям, оценивая людские потоки — основные маршруты, откуда и куда идут люди. Место у ворот в сторону торгового квартала было занято каким-то молодым барабанщиком, лихо постукивавшим ладонями по натянутой коже. У центральной корчмы выступал лютнист и пара жонглёров. Недалеко, у колодца, ещё один лютнист мелодично щипал струны. Все лучшие точки были заняты с самого раннего утра.

Поразмыслив ещё немного, Лисандр решил занять место на маршруте движения между городской управой и ремесленным кварталом. Здесь же, недалеко, люди следовали в сторону корчмы, а в стороне от этого места стояло несколько торговых палаток со сладостями. По всему выходило, что это — не самое плохое место, чтобы начать играть.

Лисандр положил на мостовую перед собой шляпу, внутрь положил небольшой камень, чтобы её не унесло ветром. Затем достал из-за плеча свою лютню, уникальную в своём роде, с двумя дополнительными металлическими струнами в довесок к уже существующим, обычным, жильным. Гриф из тёмного орехового дерева был длиннее, чем у обычной лютни.

Немного подкрутив бронзовые колки, Лисандр ударил большим пальцем по басовой струне — та загудела густым низким жужжанием. Затем ещё раз, и ещё раз, приглушая звук левой рукой. Продолжая ударять большим пальцем правой руки по басовым струнам, остальными пальцами он перебирал прочие струны в причудливом и непредсказуемом ритме, который сложно было уловить. Пальцы левой руки переставляли аккорды, иногда ударяя по струнам и издавая дополнительные звуки или приглушая басовые.

Проходящие мимо люди с недоумением глазели на барда. Некоторые смотрели на небо, словно оттуда вот-вот ударит молния, но нет — это была не гроза, просто странные звуки, которые издавал этот инструмент, был похож на гром. Некоторые неодобрительно качали головой, ускоряя шаг. Двое подростков попытались качаться в такт, но быстро потеряли чувство ритма, разочарованно махнули рукой и пошагали дальше.

К нему подошёл один из лютнистов, послушал немного, усмехнулся.

— Эй! — повысил голос он, — это моё место, пришелец!

Подошёл ещё один музыкант с барабаном наперевес и, прислушиваясь, покачал головой:

— Ну и дела… Ты в размер-то войди!

— Он может и не знает что такое размер, — хмыкнул лютнист, — я помню, у нас на районе один как-то бренчал какую-то такую ерунду, пока его не выгнали.

— Так может это он и есть, — усмехнулся барабанщик.

— Слушай, слушай, — смеясь, сказал ему лютнист, — он даже аккорды не знает. Ты когда-нибудь слышал такое? Просто пальцы ставит как попало.

К ним подошёл ещё один, сказал серьёзно:

— Да он просто не умеет. Зажал немного не там где надо, вот звук и исказился.

Лисандр внезапно остановился на мгновение, словно собираясь им что-то сказать, затем с новыми ударами приглушённых басовых струн воздух задрожал сухим звуком, ладонь левой руки словно уснула на этих струнах, лишая их свободы колебаться, и лишь некоторые звуки, как искры в кузнечной печи, прорывались через эти удары.

Вокруг начали собираться люди. Лютнист сказал:

— Эээ, давайте-ка расходиться, ребята, слишком много внимания для этого скомороха мы начали собирать.

К компании музыкантов подошёл ещё один — старый скрипач. Покачав головой, он сказал:

— Надо же. Когда шёл сюда, мне казалось, что два музыканта спорят между собой, пытаются друг друга переиграть. А это, оказывается, один человек играет. Чудно!

— Да он просто играет как попало... — неуверенно пробормотал барабанщик, но старик поднял палец, призывая молчать.

Сосредоточенно постукивая ногой и пытаясь покачивать головой в такт, старик сказал:

— Два, один, три, один, два, один, четыре, один — повторяем. Это верхние струны. А по басам получается тот же ритм, только цикл длиннее, и верхние струны успевают ровно четыре раза сыграться. Получается ритмический рисунок такой, представили себе в голове? — старик усмехнулся, довольный собой, — ты как будто не только слушаешь мелодию, но и представляешь себе как она выглядит.

— А что скажешь насчёт аккордов этих, кривых? — спросил один из лютнистов.

— А что аккорды? — старик развёл руки в стороны, — тебе кто-то запрещает играть как ты хочешь? Не всегда благозвучно, да. Такое неуютное чувство вызывает, верно? Так может быть в этом и смысл.

— Ну не знаю, — сказал флейтист, — как под такое танцевать?

— Да не для танцев оно, — сказал старик, — такую музыку слушать надо, она особое настроение создаёт. Ставить пальцы на аккорды можно даже кобольда научить. А тут именно что музыка состояние передаёт, понимаешь?

В какой-то момент Лисандр ускорил удары большим пальцем по басам, и ритм превратился в монотонный мрачный гул, создавая плотную стену звука, которая порой полностью приглушалась ударом ладони левой руки, чтобы снова затем возобновиться.

Старик вынул из-за пазухи монету, подошёл и бросил её в лежащую перед Лисандром шляпу.

— Спасибо, парень. Напомнил мне, зачем я вообще начал играть.

Стоило первой монете упасть, за ней упала и вторая, затем третья: люди один за другим начали бросать монеты в шляпу.

В это время в образовавшейся вокруг барда толпе раздался громкий басовитый голос:

— Да это же Лисандр! Тот самый, что играл на коронации императора! Я был там. Слышишь, Лисандр?

— Да не, — пробормотал барабанщик, — не может быть.

Лисандр поклонился, с улыбкой указал поднятым указательным пальцем в сторону возгласа. Да, мол, это я и есть, и тут же получил радостный ответ:

— Да, я так и знал! Как раз в столице на коронации тебя и видел!

Обладателем басовитого голоса оказался упитанный купец с золотыми перстнями на пальцах. Он отцепил от пояса небольшой мешочек и почти полностью высыпал его содержимое в шляпу.

— Ты играл там песню «Лети, лети, моя кукуха»! Сыграешь здесь?

Лисандр отвесил учтивый поклон, широко улыбнулся и ударил по струнам. Первые аккорды знакомой всем мелодии разлились по площади, и началось настоящее веселье.