Корчма Разбитых Надежд

Сцена 39 — Радость творчества

Эксперимент Фарена оказался успешен, и вскоре из комнаты Лисандра перестали доноситься какие-либо звуки. Никто не знал, спит ли он или играет на своей лютне. Иногда он пропадал там целыми сутками, выходя на ужин с красными глазами, взъерошенный и угрюмый.

— Как проходит твоё сочинение песен, Лисандр? — спрашивали его.

— Увидите и услышите сами, когда будет готово, — неуклонно отвечал он.

Он возвращался в свою комнату, в которую никто кроме него не заходил, не видел и не слышал. Только так он мог сосредоточиться на том, что он делал. Он заваливался в кресло, смотрел на мозоли на пальцах своей левой руки и с ненавистью бросал взгляд на лютню. В эти часы он сочинял стихи. Порой он просто лежал на полу, не в силах придумать ни строчки. Он позволял себе уснуть, лелея надежду, что на следующее утро он сможет продолжить.

Ночью ему снились сны, в которых он видел Элару. Она подняла глаза от книги, вгляделась в его лицо и снисходительно произнесла:

— Так вот кто я для тебя. Эльфийка-страж, которая прячется от людей за стеной ироничных улыбок и язвительных реплик. Я думала, ты обо мне лучшего мнения!

Дроган, за соседним столом, занимаясь починкой дверного замка, добавил:

— «Дроган улыбнулся», — саркастически улыбнулся паладин, — сколько раз ты описывал эту улыбку в своих строках, не понимая, что стоит за ними? Не пора ли выкинуть эту строку у себя из головы, бард?

С другой стороны Каверн, протирая кувшин за стойкой, умиротворяюще возразил:

— Ну-ну, друзья, не стоит так сурово ругать Лисандра. Не так уж легко переходить от приключенческих баллад к описанию обычной рутины и быта. Мелкие детали всегда сложны, пожалейте его! Ну и что с того, что он предал своих друзей, заменив их на удобные и простые типажи в своих песнях! Все же так делают! Давай выпьем, Лисандр!

В дверном проёме появилась Мара и дунула в свисток. Лисандра выбросило из сна, он поднял голову, посмотрел в сторону окна. Ночь. Он поднялся, взял перо и вычеркнул несколько строк из текста.

Иногда Лисандру снился он сам в образе судьи, который громко порицал его:

— Да что ты о себе возомнил? Ты превращаешь нашу историю, нашу боль — в развлечение для толпы.

— Я… я… — Лисандр не мог подобрать слов, — я — археолог их новой жизни! Я раскапываю суть нашего быта!

Лисандр-судья слегка опешил, его обвинительный тон сошёл на нет.

— Ты что, совсем что ли спятил? — смутился он и устало приземлился на скамью, потирая лоб, — вот же… забери тебя пекло, с тобой вообще бесполезно что-то обсуждать.

В какой-то момент пришло осознание, что все тексты цикла «Приключения после приключений» готовы, но не хватает какой-то общей идеи, которая бы связывала все эти песни. Но идея не приходила. И это значило, что пора уходить от текстов и возвращаться обратно к лютне. Лисандр подходил к ней три раза, прежде чем продолжить играть: в первый раз — с отвращением, второй — с вызовом, и только на третий — с покорной усталостью ремесленника, берущего в руки инструмент. Мозоли на пальцах ороговели и стали даже лучше скользить по струнам. Вся невысказанная боль перенеслась с бумаги в музыкальную форму. Лисандр понимал, что к бумаге ещё предстоит вернуться. Но потом, потом...

Так проходили дни, когда наконец в одно прекрасное утро Лисандр спустился вниз со своей комнаты, сверкая красными от недосыпа глазами, и объявил:

— Мой цикл песен готов!

В его словах не было ни радости, ни удовлетворения от завершения сложного дела — он произнёс их с таким выражением, словно донёс и бросил тяжёлый груз. Он рухнул на скамью и начал с волчьим аппетитом поглощать кашу. Доев все подчистую, он нашёл взглядом Фарена.

— Но не убирай заслон с моей комнаты. Оказывается, очень удобно творить и репетировать, когда ты полностью отделён от внешнего мира. Я думаю, ты сам это прекрасно понимаешь.

— Как скажешь, — пожал плечами Фарен.

Лисандр отодвинул опустевшую чашку и продолжил:

— Мне надо будет обсудить некоторые детали с нашим корчмарём и пивоваром: какой вечер для концерта выбрать и сколько пивчища у нас будет наварено к этому дню. Я пока подумываю о дне Золотых Колосьев... Где они, кстати?

— Каверн и Дроган? В корчме, — ответил Фарен, — по вечерам они там.

Лисандр выглянул в окно и увидел тёмно-бордовую полосу у горизонта — единственную светлую область в небе. Действительно, был уже вечер.

— Послушай, Фарен, я составил текст приглашения на концерт, — Лисандр достал откуда-то мятый клочок бумаги, развернул его и начал читать:

«Благородные господа и досточтимые очаровательные дамы! Седьмого осеннего дня листопада, в праздник Золотых Колосьев вам выпадет редчайшая удача узреть и услышать Лисандра, известного в самой столице и за её пределами музыкального Мастера! Впервые будут исполнены новые песни из цикла «Приключения после приключений»:

«Монстры городской управы», «Сага о гнилой балке», «Искажение», «Пивной наблюдатель», «Разбитые надежды», «Глазами Румяшки», «Орден Пенного Света» и многие другие!

Местом сего выступления станет Корчма Разбитых Надежд, что расположена на месте ранее бывшего проклятого поместья. Выдержат ли подмостки местной сцены неистового напора вдохновения Мастера? Не треснут ли кружки от звука его аккордов? Ответ на сей судьбоносный вопрос можно получить, заплатив за вход всего пять крон! Говорят, что маэстро Лисандр спустится на сцену в лучах закатного солнца!»

— Ну, что думаешь? — спросил Лисандр.

— Спустится на сцену в лучах закатного солнца? — переспросил Фарен.

— Ну да, сможешь так сделать?

— Я подумаю, — Фарен закатил глаза, — но гарантий дать не могу.

— Понимаю, — сказал Лисандр.

Он медленно скомкал объявление обратно и убрал за пазуху. Его руки легли на стол, голова слегка поникла, его взгляд был направлен в одну точку, мысли покинули голову. Казалось, он задремал, но затем он сделал глубокий вдох и закрыл лицо руками.