Корделия. Часть 1. Фаворитка

Глава 3

Вернувшись домой, я в который раз удивилась контрасту, что поражал меня в последнее время. Между улицей, – активной жизнью за забором дома, событиями, что сейчас волновали общество, как море в непогоду, – и тишиной и спокойствием в доме. Словно он магическим пологом был отделен от мира. Наш с папой островок спокойствия и скромного достоинства обедневшего дворянства.

Небольшие, но чистые комнаты были заполнены не роскошью, а памятью. Книги теснились на дубовых полках. На стенах – фамильные портреты в скромных рамах, герб с потертой позолотой над камином, старинная карта Ассурии с потускневшими границами. Воздух был напоен запахом воска для мебели, сушеной лаванды и слабого, но стойкого аромата старой бумаги и чернил.

Запах хлеба и жаркого уже доносился из кухни. Обедать в выходные я всегда предпочитала с папой, и это тоже ничего не могло изменить.

Я вбежала наверх, надеясь не попасться на глаза своей горничной, Марте. В мои планы входило быстро переодеться к обеду и спуститься вниз. А после обеда мы с папой поедем в академию.

Но не срослось, Марта караулила меня у дверей.

- Марта, я очень спешу, - не давая ей сказать и слова, сделала я попытку проскользнуть в комнату.

Одной.

Но куда там.

- Мистрис Корделия! – уперла она руки в пышные бока. – Вы забыли, у вас королевский бал сегодня?

Для Марты любой бал в королевском дворце – королевский. Я не стала ее поправлять, поскольку других, кроме сегодняшнего, у меня и не будет.

- С тобой забудешь, - пробурчала я. - Даже если захочу, ты не дашь.

- Вы должны были готовиться к нему с утра.

Ага, сейчас…

- Марта, не бурчи. К балу всё готово, я всё успею. А сейчас я тороплюсь к папеньке на обед.

Упоминание папеньки возымело действие, и Марта уже не так ворчливо сказала:

- Поспешите на обед. А я пока займусь вашей ванной. Это же сколько всего надо успеть до вечера! Но часик в ванной отмокнуть надо обязательно.

- Марта! – взвыла я. – Ты забыла? Я сейчас иду на лекцию, а когда вернусь, тогда будем заниматься твоим балом!

- Моим?.. – ахнула и схватилась за сердце Марта. – Моим?! Может, мне и правда пойти на бал вместо вас? И мне хватит этих нескольких часов, чтобы собраться? – грозно надвигалась она на меня, и я трусливо юркнула в комнату и закрыла перед носом разгневанной Марты дверь.

А то с Марты станется и окунуть меня в эту злосчастную ванну и заставить отмокать до самого бала.

Что там целый час отмокать? Можно подумать, я явилась домой грязная, как солдаты после боевых учений.

- Я нажалуюсь мистру Арманду, - крикнула Марта через дверь.

И ведь нажалуется.

Сдался ей этот бал. Как будто он улучшит мою жизнь.

Одни растраты ведь на него. Новое дорогое платье, туфли, ленты, перчатки, чулки, каких у меня сроду не было. Папа даже зачем-то на новый жемчужный гарнитур потратился, хотя и тот, что остался от мамы и который я надеваю на все балы, тоже неплох.

- Так надо, дочка, - отрезал он, когда я пожурила его за такие растраты. – Моя дочь будет сверкать на этом балу.

И вот зачем, если не ради брачных предложений от титулованных аристократов? А ведь папа знает, что я не собираюсь замуж. Я в академию хочу, учиться.

Переоделась я быстро. Не то чтобы я пренебрегала этикетом, но к неидеальности относилась спокойно. Я не могла кружиться перед зеркалом часами, чтобы доводить свой образ до недостижимого идеала. А уж дома, я считала, что имею полное право расслабиться.

Поэтому надела простое домашнее платье без ста бантов и оборок, в которое могу облачиться сама.

На подоконнике так и осталась лежать книжка, в компании которой я проводила последние недели. Тяжелый фолиант в потертом кожаном переплете. Название, вытисненное сусальным золотом, поблекло, но читалось: «Путешествия в Царство Двуречья: Нравы и предания Востока». Авторство – Профессор Этьен де Верн, Член Королевского Географического и Дипломатического Общества.

Пальцы осторожно провели по шероховатой бумаге, впитывая не только слова, но и сам дух далеких земель. Перед внутренним взором вставали не пыльные страницы, а бескрайние пески, окрашенные в багрянец заката, величественные зиккураты, устремленные к небесам, шумные базары, где воздух дрожал от криков торговцев и ароматов неведомых пряностей.

Я читала о мудрых кадиях, разрешавших споры с помощью притч, о поэтах, чьи стихи были слаще меда, о воинах, чья честь ценилась выше жизни. И над всем этим – тень могущественного, загадочного Востока, манящего и пугающего одновременно, который, как писал вестник вчера, «снова грозил закрыть торговые пути из-за «оскорбительного высокомерия Ассурийской короны».

Я вздохнула. Сейчас не время мечтать, хотя хотелось прочесть еще одну главу. Эта книга была окном в мир, куда больше, чем моя комната или даже весь наш тихий квартал. Мир, где, казалось, еще остались мудрость и порядок, столь дефицитные в самой столице Ассурии.

Я спустилась по узкой деревянной лестнице, стараясь не скрипеть ступенями. В небольшой столовой отец уже сидел за столом.

Папа поднял на меня свои лучистые добрые, но сейчас очень усталые глаза. Весь он выглядел каким-то болезненно осунувшимся, усталым. И седины словно со вчера прибавилось.

Сердце мучительно сжалось.

На все мои вопросы папа шутливо отмахивался, что все в порядке, и он просто не молодеет.

Лицо его, обычно спокойное, сейчас было омрачено легкой тенью. Перед ним лежало распечатанное письмо с сургучной печатью Канцелярии Герольдмейстера.

Папа машинально ломал кусок хлеба, не прикасаясь к еде.

- Приятного аппетита, папа, – тихо подошла и поцеловала я его в щеку.

Щетина уколола кожу.

- Дочка, ты уже вернулась, – он вздрогнул, словно очнувшись, и попытался улыбнуться. Улыбка получилась натянутой. – А я и не слышал. Как там твои подружки?

- Как обычно, пап. А сейчас все разговоры только о бале, - я закатила глаза. – У Марты тоже. Так что если она будет жаловаться, не обращай внимания. Я успею собраться. Обещаю, я не подведу тебя.