Корделия. Часть 1. Фаворитка

Глава 7

Карл подходил неспешно, но с целеустремленностью хищника, уверенного в своей добыче. Его многообещающий взгляд с любопытством следил за моей реакцией на его интерес.

А я впервые растерялась. Потому что впервые физически ощутила могущество человека. Я никогда ни перед кем не робела. Даже в мыслях. Но в отношении Карла сразу пришло понимание, что перед ним я как мышка перед опасным хищником.

Толпа перед ним расступалась шире, образуя живой коридор. Я почувствовала, как мой локоть судорожно сжали пальцы отца, успевшего подойти до Карла, а затем ослабли – сопротивление было бесполезно.

Отец склонился в глубоком, почтительном поклоне, его лицо застыло в маске учтивости, скрывающей панику.

- Мистрис Корделия, – голос Карла де Монфора прозвучал прямо надо мной.

Низкий, бархатистый, с легкой хрипотцой, как у человека, привыкшего командовать или много смеяться. Он не ждал представления отца. Он уже знал.

Его красно-карие глаза, внимательные и оценивающие, приковали мой взгляд. Улыбка играла на его губах – не приветливая, а заинтересованная, изучающая.

- Ваше имя уже шепчут в коридорах. Редкий цветок, выросший не в оранжерее, а на диком лугу. Очаровательно неожиданно.

Его комплимент был острым, как кинжал, завернутый в шелк. Он не говорил о моей красоте напрямую – он отметил мою исключительность, мою непохожесть на блестящую толпу вокруг. И это было куда опаснее.

Как странно, что оценил он то, что как раз должно было послужить для меня оберегом от внимания таких, как он.

Но… он не узнал меня? Или не стал говорить при всех? Это бы сильно подпортило мою репутацию.

- Генерал де Монфор, – я заставила себя сделать реверанс, опустив глаза. Старалась, чтобы голос звучал ровно и вежливо. – Вы слишком любезны. Я лишь скромная гостья на этом великолепном празднике.

- Еще и скромны? – он рассмеялся, его смех снова заставил вздрогнуть ближайших мистрис от зависти и интереса. – Редкое качество. И добавляющее еще привлекательности. Хотя скажу по секрету, – он слегка наклонился, обдав ароматом одеколона и личного запаха, и придавая своему голосу многозначительную интонацию: – куда уж больше. Вы и так самый красивый цветок в сегодняшнем цветнике.

Он отстранился, оставив меня в смешанных чувствах. Протянул руку. Не прося, а требуя.

- Не лишите меня удовольствия, мистрис. Давайте проверим, насколько скромность сочетается с умением следовать зову музыки. Танец?

Это не было вопросом. Это был приказ, облеченный в форму светского предложения. По спине сразу пробежал холодок. Отказ был невозможен.

Оскорбить самого влиятельного человека при дворе на глазах у всех?

Я вложила свои пальцы в его широкую ладонь. Его кожа была теплой, шероховатой от мозолей, оставленных оружием – контраст с изысканной тканью его мундира.

Музыка заиграла вальс. Карл уверенно повел в центр зала. Его рука легла на талию – твердо, властно, очерчивая границы, за которые нельзя было выйти.

Каждое движение было безупречно точным, полным силы и контроля. Он вел легко, но не давая и шагу ступить по своему усмотрению. Мне оставалось только следовать за ним. Кружась с ним в танце, я чувствовала на себе сотни глаз – завистливых, любопытных, осуждающих.

- Вы танцуете прекрасно, – произнес Карл, наклонившись чуть ближе. Его дыхание коснулось уха, согревая кожу. В его голосе не было лести, только констатация факта и скрытый интерес. – Как птица, которая пока не знает силы своих крыльев. Но чувствует ветер.

Я споткнулась. Карл поддержал меня, на лице его играла улыбка.

Я промолчала, сосредоточившись на шагах, на необходимости держать дистанцию, которую он постоянно сокращал.

- Я узнал вас, - подтвердил он. – Вы были так обворожительны там, у реки. Так свободны. Так наслаждались моментом. Очаровательно.

- О, Солнцеликий… - простонала я. – Этого никто не должен был видеть.

Карл посмеялся и сказал:

- Но я видел. И очень рад этому. Но пусть это останется нашей маленькой тайной, - он улыбнулся.

- Да, пожалуй… - пробормотала я.

- Вы чувствуете этот момент, мистрис Корделия? Запомните этот день. Сегодня вы поймали ветер перемен.

Я вопросительно подняла взгляд на Карла. Сердце сжалось от какого-то предчувствия.

- Ветер перемен, мистрис Корделия, – продолжил Карл, его голос стал тише, интимнее, но не потерял своей власти. – Он дует над Ассурией. Старое, прогнившее, дряхлое должно уйти, – в его словах прозвучало презрение. – Нужна свежая кровь. Сила. Решимость. Действие.

Он крутанул меня резче, чем требовал танец, заставив едва не потерять равновесие. Его рука крепче сжала талию.

- Не время для осторожности и бесконечных раздумий под сенью пыльных книг, – намек на Этьена был прозрачен, как стекло, и колюч, как шипы. – Время действовать. Смело. Без оглядки на тех, кто боится собственной тени.

Я почувствовала, как гнев смешивается с невольным трепетом. Он говорил о разрушении всего, что мне было дорого – о мудрости, о знании, о мирном пути. И делал это так уверенно, так завораживающе...

- Осторожность, генерал, – я нашла в себе силы ответить, подняв глаза и встретив его пристальный взгляд. Мой голос дрожал лишь слегка. – Иногда спасает от падения в пропасть, которую не разглядели в пылу движения.

Мой ответ, крохотная попытка сопротивления, вызвал в его глазах искру неподдельного, хищного интереса. Он улыбнулся – широко, обнажив белые зубы.

- Пропасть? – он снова закрутил меня, сильнее, быстрее.

Музыка, толпа, свет – все слилось в вихре. Я чувствовала только его железную хватку, его тепло, его пронизывающий взгляд и запах – кожи, смеси аромата мужского салона и чего-то дикого, опасного.

- Пропасть – для слабых. Сильные прыгают. И находят на дне новые пути. Или отращивают крылья, – его взгляд скользнул вниз, по моей фигуре, оценивающе, заставляя кровь прилить к лицу. – У вас, я чувствую, есть потенциал для крыльев, мистрис. Жаль только, что вас пытаются держать в клетке старых представлений.