Корделия. Часть 1. Фаворитка

Глава 10

После бала прошли три недели. Моя жизнь вошла в обычную колею, кроме одного. Кордон свой Карл от моих дверей снял – ведь он уже дал всем понять, что я «занята им». Такие сведения разносятся по гостиным очень быстро. Но подарки от Карла я получала каждый день, как он и обещал. И даже моя записка, переданная через посыльного, в которой я просила больше не присылать подарки и забрать уже имеющиеся, положение не изменило.

Он ответил лаконично: «Цените знаки расположения вашего искреннего друга, Корделия. А я тороплю момент встречи с вами. Уже скоро, Корделия. Молитесь за меня».

Нет уж, молюсь я за Этьена. И, кажется, бог услышал наш молитвы.

Солнечный свет, необычайно яркий для первых дней ассурийской зимы, заливал гостиную дома. Он играл в хрустальной вазочке с первыми, дорогостоящими оранжерейными подснежниками – подарком от соседа, вдруг ставшего необычайно любезным.

Воздух звенел не от музыки, а от ликования, пусть пока сдержанного, но ощутимого. Я не могла усидеть на месте. Перебирала книги на полке, поправляла вазочку, подходила к окну – все движения были легкими, порывистыми, как у птицы перед полетом.

- Папа, ты уверен? Ты точно уверен? – в очередной раз повернулась я к отцу, который сидел в своем кресле с непривычно спокойным выражением лица.

На коленях у него лежал свежий выпуск «Столичного Вестника». Заголовок гласил: «Совет склонился к мудрости: Его Светлость герцог Этьен де Верн – фаворит в гонке за троном!»

Папа улыбнулся, и в его глазах светилось давно забытое облегчение, смешанное с гордостью.

- Уверен, дочка. Источник... самый что ни на есть надежный. Из канцелярии самого архивариуса Мелвина, – он постучал пальцем по газете. – Голоса разделились, но перевес значительный. Старая гвардия, ученые, торговцы – все понимают, что сейчас не время для авантюр. Особенно после... – его голос слегка дрогнул, и он кивнул в сторону дворца, шпили которого виднелись вдалеке. – ...после кончины короля Адальберта. Мир его праху. Старый король тянул из последних сил, но болезнь... – отец махнул рукой, отгоняя тень печали. – Теперь главное – стабильность. И Этьен – гарант этой стабильности. Особенно перед лицом востока.

Я подбежала к креслу, опустилась на корточки рядом и положила голову отцу на колени.

- Значит, будет мир? – прошептала я. – Настоящий мир? Он же сможет договориться с Халифатом? Укрепить те мосты, о которых говорил? Остановить эти безумные поборы на армию, которая только злит восточных соседей?

- Он единственный, кто может это сделать, Корделия, – твердо ответил отец, гладя меня по волосам. – Он знает их язык, их обычаи, их гордость. Он понимает, что сила Ассурии сейчас – не в клинках, а в дипломатии и надежных торговых путях для того самого огненного камня и лунного серебра. Карл де Монфор со своими криками о «сильной руке»... – отец поморщился. – ...он лишь ускорит катастрофу. Но Совет, слава небесам, это понял. Этьен не разгневает Халифат. Он найдет слова.

- А я... – я подняла лицо, и в глазах загорелись искорки давней мечты. – Может быть... может быть, теперь откроют новые стипендии в Академии? Карлу будет не до меня, и я пойду учиться?

Отец рассмеялся добрым, теплым смехом.

- Дитя мое, с новым королем-философом все возможно! Мирное время, мудрый правитель... Кто знает? Может, и двери Академии распахнутся шире. Ты могла бы...

Он замолчал, увидев, как глаза загорелись таким ярким светом, что стало ясно: для меня это не просто «могла бы». Это было воздухом, которым я мечтала дышать. Он сжал мою руку.

- Сначала коронация. Сначала утверждение Совета. Но да... ветер перемен дует в наши паруса. Ветер разума и надежды.

Мы так и сидели долго-долго, в лучах зимнего солнца, озаренные общим счастьем и верой в будущее, где мудрость Этьена защитит Ассурию от восточного гиганта и откроет новые пути для таких, как я. Казалось, тени последних месяцев рассеялись без следа.

Объявление о том, кто станет следующим королем, было решено огласить через неделю после смерти короля Адальберта.

Тронный зал Королевского дворца был переполнен. Под высокими сводами, расписанными фресками былых побед, гудел напряженный гул сотен голосов. Воздух был густ от запаха воска, дорогих духов, пота и тревожного ожидания.

Здесь собралась вся элита Ассурии: члены Совета Старейшин в мантиях с гербами родов, высшее духовенство в парчовых облачениях, генералитет в сияющих мундирах, знать всех мастей.

И высшие представители двух конфессий религии Солнцеликого тоже были тут.

В Ассурии церковь Карста и Орден Мормориз (Путь чащи) не конфликтовали. Во всяком случае открыто. Аристократы, посещавшие церковь Карста, считали недостойным обращать внимания на «суеверную» религию горожан, крестьян, обедневшего дворянства – тех, кто отрезан от академий и ресурсов Карста. А простые люди довольствовались простыми и понятными постулатами Ордена Чащи, как его проще называли в народе.

Церковь Карста была для элитарного слоя общества – со всеми своими строгими и сложными ритуалами, церемониями и иерархией. Магия по ее учению – божественный дар, проявленный через сложный порядок. Карст монополизировал «высокую» магию, объявив ее сложнейшим искусством, требующим академий, ресурсов и ритуалов.

Путь чащи же создавал иллюзию доступности к богу (в церкви Карста к богу можно было обратиться только через посредника – священнослужителя), к магии – примитивной, через обереги, ведовство, обращение к природе, гадания, знахарство. Они видели в последователях церкви Карста надменных господ, оторванных от реальной жизни, чья магия им недоступна и не нужна.

Но так как сходились в главном – поклонению Солнцеликому и отношению к магии, как к ритуальному/обрядовому действию, то в открытые конфликты не вступали. У каждой конфессии были свои прихожане и дел невпроворот.

Сегодня Верховный Пастырь – глава церкви Карста, и Первый Хранитель корней чащи – глава ордена Мормориз, даже стояли вместе и что-то оживленно миролюбиво обсуждали.