Корделия. Часть 1. Фаворитка

Глава 15

Прощаться с домом было трудно. Настолько трудно, что я даже радовалась, что сейчас всё обрубится одним моментом.

Потому что в момент отъезда я поняла, что если отрубать по кусочку, раз за разом, это будет нескончаемая мука, которая не даст мне идти вперед и поменять свою жизнь.

Наверное, мне нужна была какая-то такая встряска, чтобы, наконец, перестать думать о прошлом, а сосредоточиться на будущем.

Если причиной стал Карл, что ж… так тому и быть.

Слуги собрались у дверей, на их глазах блестели слезы. Я старалась не встречаться с Мартой глазами. Сердце рвалось от мольбы в ее взгляде.

Она упрашивала взять ее с собой во дворец. Не потому что желала дворцовой роскоши, а потому что мы были привязаны друг к другу.

И именно поэтому я ей отказала. Я опять буду лелеять призрачное чувство защищенности и пытаться искать утешение в родной душе. А это уязвимость. Марта – мое слабое место. А мне нельзя быть во дворце уязвимой. Я должна быть сильной и надеяться только на себя.

Меня там ждет трудная жизнь, а Марта тоже будет переживать за меня. К чему в ее возрасте такие стрессы? Да и не сможет она выжить в паутине постоянных интриг. Не расслабиться, не доверять никому, всегда быть на строже… Это не та жизнь, которую я желаю своей Марте.

Этот дом мой и останется моим. Пусть слуги доживают свой век в привычной атмосфере и спокойствии. Первой моей просьбой к Карлу будет, чтобы Годфруа не имел никакого отношения к наследству от папы.

Карета прибыла вовремя. Пока загружали вещи, я еще раз критично осмотрела себя в зеркало. Во дворец я собиралась как на войну. Карл военный, он любит завоевывать. И раз уж мне не оставили выбора – я принимаю условия игры.

Еще вчера я была разбита, признав поражение. Но сегодня… Сегодня – я сама война. Не знаю как, но я стану достойным противником Карлу. Иначе не было смысла сдаваться.

Во всех трактатах о стратегии есть постулат: одна проигранная битва не означает поражение в войне. И теперь я вступаю в игру как полноценный игрок. Не хочу стать пешкой, как бывшая жена Карла Аннабель.

Нет, я не настолько наивна, чтобы считать, что на данный момент мне есть что противопоставить Карлу. Сейчас нечего. Но я это изменю.

Сегодня я выглядела так, что не узнавала саму себя. Куда исчез тот невинный цветочный бутон, которого еще не коснулись обжигающие лучи солнца? Та невинная юная дебютантка с глазами олененка? Она бы не прожила в паутине дворцовых интриг и дня.

Сейчас в зеркале отражалась уверенная в своей красоте и том, какую реакцию вызывает у мужчин, молодая женщина. Роскошная, знающая себе цену и неотразимая, как лучи луны, запутавшиеся в капельках воды на серебряной паутине.

- Мистрис, карета готова, - окликнули меня.

Я обвела дом последним взглядом. Прощай, я буду скучать, но предаваться ностальгии не буду. Этот отрезок жизни для меня закончился.

Во дворце, карета остановилась у бокового входа, того самого, куда доставляют вещи... или любовниц.

Меня провели по запутанным коридорам служебных помещений, мимо бесстрастных гвардейцев и любопытных слуг, чьи взгляды скользили по моему новому, дорогому, но чужеродному наряду как по ценному грузу.

Меня привели в небольшую, но ослепительно роскошную гостиную. Воздух был пропитан дорогим табаком, мужскими крепкими напитками и неоспоримой властью.

Дверь открылась бесшумно. Он вошел как хозяин, с той самой разрушительной легкостью, что покоряла толпы.

Карл был без мантии, в темном, идеально сидящем камзоле, подчеркивающем его силу.

На лице – знакомая, ослепительная улыбка, та самая, что заставила сердце екнуть на балу. Но теперь она излучала абсолютную уверенность обладателя.

- Корделия, – произнес он, и имя в его устах прозвучало как признание и приказ.

Он подошел быстро, без церемоний. Его глаза, теплые, насмешливые и невероятно живые, окинули меня с головы до ног – взгляд гурмана, оценивающего изысканное блюдо.

- Мои подарки тебе очень идут, – довольно улыбнулся он, оценивая мой образ. – Ты прекрасна. Но истинный огонь еще скрыт. Мы разожжем его вместе.

Его голос был низким, бархатистым, полным непререкаемой убежденности. Волна его харизмы накрывала с головой, как горячая ванна после ледяного ветра.

- Ваше Величество, – присела я в реверансе, склонив голову.

- Карл, - поправил он мягко, но так, что стало ясно – это не предложение, а закон. Взял мою руку, поднимая. Его прикосновение было твердым, теплым, властным. – Титулы – для тронного зала. Здесь мы – Карл и Корделия.

Он поднес мою руку к губам. Поцелуй был нежным, но обжигающим.

- Я ограню тебя в бриллиант, Корделия. Ты будешь самой желанной, самой сияющей женщиной в Ассурии. Все будут завидовать тебе. Все будут желать тебя. Но, – он наклонился чуть ближе, его дыхание коснулось моего уха, – ...ты будешь только моей. И будешь счастлива. Я обещаю.

Он сам верил в это. В его голосе, во взгляде светилась абсолютная уверенность в своей способности осчастливить, ослепить, обладать. Это была не ложь. Это была его правда.

Он отпустил мою руку, отступил на шаг, все еще улыбаясь своей победоносной улыбкой. Окинул еще одним довольным взглядом.

- Отдохни с дороги. Осмотри свои новые покои. Они твои. Скоро я пришлю за тобой. Будет ужин, – он повернулся и ушел так же легко и бесшумно, как и вошел, оставив после себя шлейф дорогих духов, обещаний и смятения.

Против воли я не могла оставаться равнодушной. Сердце колотилось под его проникающим в самую душу взглядом. Противиться мощи его ауры было невозможно.

Но вот дверь закрылась. Магия рассеялась. Тепло сменилось ознобом. Обещания – тяжестью реальности.

Я стояла посреди роскошной, чужой клетки.

Гостиная была прекрасна: шелковые стены, хрустальные люстры, картины старых мастеров.

Но все здесь кричало: «Ты – собственность».

Я подошла к высокому окну. За толстым, узорчатым стеклом (напоминающим решетку) виднелись дворцовые сады, уснувшие под снегом, и далекие огни города. Мир.