Корделия. Часть 1. Фаворитка

Глава 16

Если мои апартаменты были роскошной тюрьмой, то ужин ожидался в еще более интимной обстановке – небольшом, изысканном будуаре, примыкавшем к личным покоям короля. Не тронный зал, не парадная столовая. Место для избранных.

Когда за мной пришли, я была готова. Для ужина я выбрала платье глубокого, бархатистого фиолетового – цвет ночи, королевской власти, но и тайны. Оно подчеркивало бледность кожи и глубину зеленых глаз, но не кричало о доступности.

Украшений минимум – лишь те самые серьги из гарнитура с зелеными сапфирами, первый подарок Карла, холодные камни на теплой коже. Волосы были убраны элегантно, но не вычурно, оставляя открытой линию шеи.

Карл ждал меня у камина. Огонь играл бликами на его темном камзоле, вышитом тонким серебром.

Стол был накрыт на двоих, изысканно, но без излишеств: хрусталь, тонкий фарфор, серебряные приборы. Запахи – томящиеся специи, дорогие напитки, дым дубовых поленьев и его собственный, знакомый, опасный аромат кожи и пряного одеколона.

Он обернулся, и его взгляд – тот самый, оценивающий, властный, хищный – скользнул по мне. Когда глаза нашли серьги, в них вспыхнуло удовлетворение.

Он стремительно подошел и протянул руку. Взял в пальцы сережку, сознательно погладив мочку уха, что заставило меня смущенно вспыхнуть, а его довольно улыбнуться на мою реакцию.

- Мой первый подарок тебе, Корделия. Твои глаза стояли передо мной весь вечер и всю ночь. И на утро я сразу же послал за ювелиром в поисках камней, повторяющих цвет твоих необыкновенно пронзительных глаз…

- И не только за ювелиром, Ваше Величество, – присела я в приветственном реверансе.

- Карл, – поправил он мягко, поднимая меня. Взял мою руку и притянул к губам. Его поцелуй на тыльной стороне ладони был обжигающе долгим. – Здесь только мы. И огонь в камине.

Он не отпускал руку. Попросил:

- Повтори: «Карл».

- Карл, – с мягкой улыбкой повторила я, смущенно глядя ему в глаза.

И получила в ответ яркую вспышку удовольствия в его.

- Ты про то, что я отвадил от тебя женихов? – вернулся он к разговору, ответив на мое замечание. – Прости за эту выходку. Но я не мог позволить, чтобы ты стала чьей-то вперед меня.

Он просил прощения, но при этом его голос говорил об обратном, ни тени раскаяния. Что тут скажешь?

Видимо, ответа и не ожидалось, потому что Карл тут же спросил:

- Надеюсь, ты голодна? Я велел приготовить что-то… особенное. Восточные деликатесы. Ты ведь любишь читать о востоке, – он повел меня за руку к столу.

Это был тонкий ход. Показать внимание и подчеркнуть его власть – он знает обо мне всё. И может учитывать мои интересы, по своей прихоти.

- Я люблю не сам восток – я ведь там никогда не была, – парировала я. – Я люблю изучать мир и получать новые знания. А также интересуюсь соседями, с которыми лучше дружить.

Что ж, вот и укол моей рапирой, Ваше Величество.

Карл это понял и усмехнулся. В его глазах зажегся огонек азарта.

Сейчас, рядом с камином, из-за бликов огня, в его красно-карих глазах словно играли языки пламени. Смотрелось это гипнотически. Я не могла отвести взгляд.

Мы сели за стол, и словно из теней вышел молчаливый слуга. Он разлил по бокалам шенто́ – темно-рубиновое, густое. Карл поднял бокал.

- Дружба – это хорошо, Корделия. Но в любви, как и на войне, кровь горячит сражение. Оно тоже может принести свои плоды. Для тебя это новая наука. Я рад, что страницы трактата о любви, ты будешь изучать вместе со мной. И учителем в этой науке для тебя стану я. За новое начало, Корделия, – поднял он бокал. – За огонь, который я разожгу в тебе…

Мы чокнулись, я едва коснувшись краем своего бокала его бокала.

- За новое начало, – повторила я нейтрально, сделав крошечный глоток.

Ужин начался. Карл был невероятно обаятелен. Он рассказывал о делах королевства с ироничной самоуверенностью, ловко парировал мои осторожные реплики о политике (давая понять, что ценит мой ум, но не потерпит возражений по сути).

Он смеялся – низким, грудным смехом, который вибрировал в воздухе и заставлял невольно отвечать улыбкой.

Он ловил мой взгляд и удерживал, насылая целую бурю невысказанных обещаний и намеков одним лишь выражением своих красно-карих глаз.

- Ты сегодня другая, Корделия, – заметил он вдруг, откладывая вилку.

Его взгляд стал пристальным, изучающим.

- У реки ты была певчей пташкой, жизнерадостной и наивной. На балу ты была прекрасной, но хрупкой вазой. А сегодня… – он сделал паузу, наслаждаясь моментом и моим интересом, – …сегодня ты как заточенный клинок. Холодный, острый, опасный. Это мне нравится. Очень.

Я не потупила взгляд.

- Вы хотели ограненный бриллиант… Карл... – при звуке своего имени его глаза опять вспыхнули. – Алмаз не поддается без сопротивления.

Он рассмеялся, довольный.

- Превосходно! Именно так! Я люблю вызов. Люблю чувствовать остроту. Безопасность – для стариков вроде Этьена.

Имя было произнесено нарочито небрежно, как вызов. Он наблюдал за моей реакцией.

Я внутренне сжалась, но внешне лишь подняла бровь.

- Профессор де Верн предпочел мудрость риску. Возможно, в его положении это и было силой.

Никакого восхищения, лишь констатация. Я не дала ему удовольствия увидеть боль или замешательство.

Карл наклонился через стол, сокращая дистанцию. Запах его, смешанный с ароматом еды и шенто, стал почти осязаемым.

- Сила, Корделия, – это воля. Желание взять то, что хочешь. Не бояться упасть в пропасть, а верить, что отрастишь крылья. Или найдешь на дне сокровища.

Его рука легла поверх моей на столе. Тепло, твердо, в неоспоримом владении.

- Я вижу в тебе силу. Спящую. Дикую. Я научу тебя ее использовать. Для себя. Для меня. Для нас.

Его слова, его прикосновение, его неотразимая, токсичная харизма действовали как дурман.

Я чувствовала, как тепло разливается по телу, как учащается пульс.