Корделия. Часть 1. Фаворитка

Глава 27

Карл сказал, что прогулка состоится утром, у него будет час свободного времени между аудиенциями посла Ротмении и министра финансов. И он с удовольствием посвятит этот час прогулке со мной.

Поэтому я попросила служанок разбудить меня пораньше, чтобы успеть подготовиться к прогулке. Вчера, когда девушки готовили меня к ужину, Лаура поблагодарила меня за подарок, скромно заметив, что не надо было. Но взгляд ее потеплел, и теперь она прислуживала мне менее безэмоционально. А Томми так вообще не скрывала восхищения, как восторженный ребенок.

- Сегодня холодно, мистрис Корделия, холоднее чем вчера, – сразу заботливо предупредила меня Томми, распахивая шторы. – Одевайтесь на прогулку теплее.

- Спасибо, Томми, так и сделаю, – послушно откликнулась я. – А ветер есть? Если да, надо подумать над прической, которую не растреплет ветер.

- Давайте заберем с боков, чтобы волосы не лезли в лицо, а сзади оставим струящимися по спине, – предложила Лаура, показывая на себе.

Мы занялись сборами, и к условленному часу я успела и позавтракать и собраться.

Несмотря на то, что весна в этом году выдалась ранняя, тепла она не принесла. Дожди смыли снега, но солнце показывалось редко. В основном царили хмарь, и стылый ветер играл голыми ветвями деревьев, на которых уже обычно в эту пору набухали почки.

Вот и сегодня, утро выдалось прохладным, с хрустальной свежестью после ночного дождя. Стражники сопровождали меня не к парадным воротам, а вглубь дворцового комплекса, к той самой Старой Стене.

Грубая кладка из темного, почти черного камня, поросшая мхом и плющом, резко контрастировала с позолотой и лепниной нового дворца. Она казалась частью другой эпохи, суровой и молчаливой.

Карл уже ждал у стены. Он был без королевских регалий, в простом темно-зеленом камзоле и высоких сапогах – скорее помещик, готовящийся к прогулке по своим владениям, чем король.

Его лицо светилось ожиданием и какой-то мальчишеской тайной.

- Корделия, – приветствовал он, его голос звучал тише обычного, как будто боялся нарушить тишину места. – Готова к путешествию во времени?

Он встал перед стеной и положил на нее руку. Я с интересом наблюдала за происходящей на моих глазах магией. Стена была сплошной, не было ни двери, ни даже намека на скрытый вход. Но вот прошел миг, другой, по стене будто прошла рябь, аура Карла получила отклик магии, и в стене появился туннель. Скрип открываемого туннеля был громким в утренней тишине. Перед нами открылся узкий, сводчатый проход в толще стены, пахнущий сыростью, землей и… чем-то неуловимо сладковатым, цветочным.

- Осторожно, смотри под ноги, – предупредил Карл, подавая руку. Его пальцы были твердыми и теплыми. – Здесь темно.

Мы шагнули в прохладный полумрак. Свет сзади постепенно таял, и лишь слабые лучи, пробивавшиеся через щели где-то впереди, указывали путь. Шли молча, только наши шаги отдавались под сводами.

Я чувствовала его близость, его уверенность в каждом шаге. Он знал этот путь.

И вот – второй поворот, и свет впереди стал ярче. Еще несколько шагов – и мы вышли.

Дыхание мигом перехватило.

Парадный сад с его геометричными клумбами и фонтанами был вычурной декорацией по сравнению с этим.

Тайный сад Жан-Жака был оазисом дикой, окультуренной лишь отчасти красоты. Он лежал в естественной котловине, защищенный со всех сторон высокими остатками древних крепостных стен, поросших вековым плющом. Свет, пробиваясь сквозь кроны старых дубов и платанов, рисовал на земле белые пятна.

Здесь не было симметрии. Дорожки из плоских, замшелых камней вились прихотливыми тропинками меж зарослей папоротников, кустов диких роз, жасмина и лаванды, чей аромат летом будет витать в воздухе, смешиваясь с запахом влажной земли и хвои от нескольких древних, скрюченных тисов.

В центре бил небольшой, почти дикий родник, его вода собиралась в каменную чашу, покрытую изумрудным ковром водорослей, а потом текла ручейком, теряясь в зарослях прошлогодней травы.

Повсюду виднелись фрагменты старых строений – полузасыпанная каменная скамья, обломок колонны, служивший постаментом для цветочного вазона, арка, увитая голой пока глицинией, ведущая в никуда, в густую тень. Летом тут будет очень красиво.

Тишина была не абсолютной. Она была наполнена жизнью: щебет птиц, шелест веток на легком ветерке, журчание ручья. Но эта тишина была… другой. Густой, древней, умиротворяющей. Она обволакивала, как теплая вода.

- Вот он, – прошептал Карл, отпустив мою руку и делая шаг вперед. Его лицо было обращено к саду, и на нем читалось непривычное для Карла выражение – не владение, а благоговение. – Моя тихая крепость. Здесь время течет иначе.

Он повел меня по одной из тропинок. Его движения были медленными, осторожными, будто он боялся спугнуть дух места. Он показывал мне растения, называя их не только по-ассурийски, но и добавляя странные, мелодичные восточные имена, которые, по его словам, узнал из старых свитков.

- Этот жасмин… – он коснулся ветки, на которой редели оставшиеся прошлогодние листочки, – …здесь называют «лунным светом». А там, на востоке, откуда, пришел мудрец Жан-Жака, его зовут «Моли-и-Шаб» – «Ночная моль». Говорят, его аромат притягивает не только мотыльков, но и сны. Вещие сны.

Он говорил тихо, вполголоса, его слова вплетались в шелест деревьев и журчание воды. Он рассказывал не как знаток места, а как посвященный, делящийся сокровенным:

- Видишь тот тис, скрюченный, будто старый страж? Говорят, ему больше тысячи лет. Он помнит самого Жан-Жака. Помнит, как тот сидел под ним, слушая мудреца. – Карл остановился у дерева, положил ладонь на его шершавую кору. – Иногда… иногда мне кажется, что если прислушаться очень внимательно, сквозь века можно услышать их голоса. Шепот совета. Шепот пророчества.