Корделия. Часть 1. Фаворитка

Глава 40

После охоты двор встрепенулся. Карл стал самим собой, и все вроде бы позабыли, каким он был в тот день, когда на меня было совершено покушение. Или постарались забыть.

Всё вернулось в свою колею. Лед в отношении меня тоже начал таять.

Подружиться ни с кем я не могла – не позволял ни мой статус, который отделял меня от всех, ни память о былой дружбе, что у меня была, но рассеялась как дым, как только между нами встал общий интерес, Карл.

Но я тепло общалась с несколькими пожилыми мистрис – нам не за что было соперничать, а значит, не было повода враждовать. И даже с двумя молодыми – их дочерями. Это были тихие и беззлобные девушки, не претендующие на внимание Карла. Одна уже была сосватана – свадьба должна была состояться через четыре месяца. Вторая была тайно влюблена в начальника королевской гвардии – Таймина де Коммона.

Не знаю, догадывался ли он о ее чувствах – Таймин был со всеми приветлив и вежлив, одаривая красивой улыбкой, на которую всегда хотелось ответить. Но Фелиция, так звали девушку, дочь маркиза де Сартр, постоянно бросала в его сторону взгляды, а глаза всегда искали его в скоплении людей. Я не лезла и делала вид, что ничего не замечаю.

Я вообще считала, что чем меньше куда я лезу, тем меньше ко мне будет претензий от окружающих.

Но не все были с этим согласны. Ко мне вдруг выстроилась вереница просителей. Желавших, чтобы я замолвила словечко за них перед Карлом. Или с просьбой, чтобы я повлияла на Карла в решении вопроса, который не удалось решить другим путем.

С мягкой улыбкой, но твердым голосом я отказывала. Принимая вид недалекой девицы, говорила, что не имею на Карла никакого влияния, и что он меня не слушает ни в каких вопросах, предпочитая разговорам другие… занятия.

В этом месте я глупо улыбалась и хлопала глазами, изображая из себя легкомысленную куклу.

Моей отдушиной во дворце служили разговоры с архивариусом Мелвином, который знал и помнил моего отца и разделял его взгляды, а значит и мои. Он же меня и познакомил с графом Прустье, который возглавлял умеренную партию «Совета Стабильности», в которой состоял и Мелвин, и мой отец.

Граф Прустье часто навещал Мелвина в библиотеке, в которой я проводила большую часть своего свободного времени. Они пили чай и частенько, если не секретничали, приглашали к ним присоединиться. Иногда даже присылали записку с приглашением присоединиться, если я была не в библиотеке.

Мы неспешно беседовали обо всем на свете, получая от этого взаимное удовольствие. Они относились ко мне по-отечески, со стариковской добротой и снисхождением. А я в них видела тень отца и Этьена, чьи труды мы обсуждали чаще всего.

Иногда они забывались и обсуждали политику, вопросы, которые поднимались на Совете. А я внимательно прислушивалась. Годфруа старался приносить мне важные новости, но то, что считал важным со своей стороны. К тому же он не мог отчитываться каждый день, его ежедневные визиты ко мне вызвали бы ненужное внимание и выглядели бы подозрительно.

Но однажды я не смогла остаться равнодушной к просьбе, потому что за просителя вступился Мелвин.

- Корделия, – обратился он ко мне (я попросила меня называть только по имени), - я слышал, что сегодня к тебе обращался с ходатайством мистр Корнтаун? И ты ему отказала.

- Да, как и всем, – беспечно пожала я плечами. Мне не нравилась эта тема и я хотела ее избежать, как обычно.

- И все же, я хочу тебя попросить, сделать для него исключение. И попросит Карла уделить внимание его делу.

- Это ваш родственник? – прямо спросила я.

- Нет, Корделия, – мягко улыбнулся Мелвин, мотнув головой. – Я просто знаю мальчика, о котором речь, этого гения. И полностью согласен с постановкой вопроса.

- А что там? – невольно заинтересовалась я.

- Этот мальчик, Ренуар Мелмаре – лекарь. Но не простой. Гениальный. Я наслышан о нем. Он уже сделал несколько научных открытий по… Впрочем, не будем углубляться в тонкости. Просто поверь на слово – он будет великим целителем, одним из самых лучших… и подтолкнет медицину Ассурии вперед на несколько шагов…

- И?

- Видишь ли, у нас в королевстве введена всеобщая воинская повинность. Каждый гражданин Ассурии должен пройти военную службу в несколько лет. Раньше для некоторых категорий лиц делали исключения. Когда их полезность на гражданской службе превышает полезность на военной. Думаю, ты понимаешь, что у всех людей есть наклонности к какой-либо деятельности. Одни становятся учеными, другие военными, третьи стремятся к торговле и в ней преуспевают…

- Да, конечно.

- Да, кто-то рождается архитектором, кто-то садовником, кто-то поэтом или певцом. Нельзя оценивать людей только с точки зрения их… физической полезности, – мягко, обходя острые углы, выразился Мелвин.

- Совершенно с вами согласна. Каждый должен заниматься своим делом. Но это моя точка зрения, на которую никто не обратит внимание, – пожала я плечами.

- С приходом к власти Карла и лидерства военной партии под руководством правой руки графа де Вольфа, исключений не стали делать ни для кого. Даже список болезней, по которым дается отвод, сильно сократили. И Ренуара Мелмаре тоже призвали…

- Он лекарь, ему не отвертеться, – осторожно заметила я.

- Да, его призвали как раз на границу с меногальской степью, откуда часто нападают кочевники. Поэтому стычки и ранения там не редки. И помощь лекарей необходима. Но, видишь ли, это мясницкая лекарская работа, для которой не требуются мозги, а лишь необходимые знания и опыт, который быстро набивается в практике. А Ренуар работал над поиском лечения болезни цистаны, слышала что-либо о ней?

- Да, конечно, – хмуро сказала я. – Эта болезнь может поразить любого ребенка с пяти до десяти лет без причины. Не нашли почему она возникает и как ее лечить. Ребенок теряет подвижность, становится калекой, а потом… - я сглотнула, - кости превращаются в труху и приходит смерть. Долгая и мучительная.

- Да, – вздохнул Мелвин. – Страшная и неподдающаяся лечению болезнь.