Корделия. Часть 1. Фаворитка

Глава 52

Вечером пришел сам Карл.

Дверь распахнулась, и он вошел, как буря, ворвавшаяся в затишье. Но это была не буря гнева, которую я ожидала. Это было ледяное торнадо абсолютной, нечеловеческой ярости.

Его лицо было бледным, как мрамор, только две точки – красно-карие глаза – горели адским пламенем. На камзоле, у плеча, темнело пятно. Кровь? Чья?

Он не сказал ни слова. Прошел через всю комнату, его взгляд скользнул по мне. Остановился у окна, спиной ко мне, смотря в темнеющий сад. Его спина была напряжена, как тетива лука, готовая разорваться.

- Вольф, – произнес он наконец. Голос был низким, хриплым, лишенным всех оттенков, кроме ледяного презрения. – Мой главнокомандующий. Человек, которому я доверял как брату. Которому вверил безопасность короны.

Он резко повернулся. Его глаза впились в меня, но видели, казалось, сквозь.

- Он готовил заговор, Корделия. Прямо у меня под носом. Собирался свергнуть. Поставить марионетку. Возможно, даже... убить.

Я замерла, не смея дышать. Так архивариус Мелвин был прав! Но... как Карл узнал? Как он успел?

- Он думал, что я ослеплен? – Карл заговорил снова, медленно приближаясь. Каждый шаг отдавался гулко в тишине. – Думал, что его паутину лжи и подлога я не разгляжу? Что его шепотки о моей слабости, о твоем пагубном влиянии... – он язвительно повторил слова Вольфа, – ...закроют мне глаза на его собственную измену?

Он остановился в двух шагах. Его запах – кожи, тоньяка, но теперь с горькой нотой пота и железа – ударил в ноздри.

- Он ошибался. Глубоко ошибался.

Карл стоял, холодный и отстраненный. Одинокий.

- Не представляю, что ты сейчас чувствуешь. Мне так жаль, – выразила я свое сочувствие.

Он кивнул.

- Никому нельзя доверять. Никому. Вот такое оно, бремя власти, Корделия.

- Не понимаю, как он мог. Вы были так близки. Он мог бы поговорить с тобой…

- Он говорил. Я его не слушал.

- И он не смирился… – вздохнула я.

- Да, он решил, что может пойти против меня. Своего короля.

Карл сжал губы. По его лицу пробежала судорога.

- Я знал, – прошипел Карл. – Я всегда знал, что он жаждет власти. Но я верил... верил, что его амбиции служат мне. Что его жестокость – мой меч, – он сжал кулаки так, что костяшки побелели. – Но он осмелился направить этот меч на меня. На своего короля! На того, кто дал ему все!

Теперь в его глазах не было ничего человеческого. Только холодная, расчетливая ярость хищника, получившего смертельную рану от своего же щенка.

- Его арестовали. Сейчас. В его же кабинете. Со всеми его грязными бумагами. Со всеми его гнилыми сообщниками, – Карл усмехнулся. Коротко, беззвучно, жутко. – Он даже не успел понять, как его сети порвались. Я выждал момент. Дал ему почувствовать себя хозяином положения. И... выдернул. Как крысу из норы.

Карл подошел вплотную. Его дыхание обжигало кожу.

- Он пытался оправдаться. Бормотал что-то о спасении Ассурии от моей слабости, о твоем пагубном влиянии... – Карл презрительно фыркнул. – Как будто ты или кто-либо еще может влиять на меня! Я – КОРОЛЬ! Я принимаю решения! Я один!

Его голос сорвался на крик, заставив меня вздрогнуть.

- Его казнят. Завтра на рассвете. Публично. Позорно. На глазах у всего двора. За измену. За предательство.

Он говорил не только о Вольфе. Он говорил обо всех. Обо мне. Обо всем мире. Его вера в людей, в саму возможность доверия, была растоптана самым гнусным образом.

И на руинах этой веры возводилась новая, страшная крепость – крепость абсолютной, параноидальной власти, основанной только на страхе и силе.

- Ты видела? – спросил он вдруг, его горящий взгляд приковал меня к месту. – Видела, как они все смотрят? Как шепчутся? Как ждут моей слабости? Вольф был лишь самым дерзким псом. Но стая... – он обвел рукой комнату, будто указывая на весь дворец, – ...стая ждет своего часа. Они все – предатели в душе. Каждый! От последнего слуги до герцога!

Он схватил меня за подбородок, его пальцы впились в кожу с болью. Предупреждая.

- Никто. Никто больше не получит столько доверия. Никто не подойдет так близко. Никто не будет влиять! – он выпрямился, отпустив мой подбородок. – Запомни это, Корделия. Запомни цену предательства. И запомни: отныне в этом королевстве есть только одна воля. Моя. Железная. Безжалостная. Тот, кто осмелится усомниться... – он не договорил. Взгляд на окно, за которым виднелись огни города, был красноречивее слов. – ...разделит участь Вольфа.

Он повернулся и пошел к двери. Его шаги были мерными, тяжелыми, как шаги судьи, выносящего приговор целому миру. У порога остановился, не оборачиваясь.

- Завтра на рассвете. Площадь красного льва. Будь там.

Дверь захлопнулась. Я осталась одна, дрожа, с болью в подбородке и ледяным ужасом в сердце. Он победил Вольфа. Блестяще, жестоко, демонстративно. Он доказал свою силу, свою власть, свою непогрешимость. Но какой ценой?

Прежний Карл, тот, в ком еще теплился огонек доверия, способный на минуты сомнения (даже если он их ненавидел), тот, кто мог говорить о шепоте веков в тайном саду... Этот Карл умер сегодня.

Его убил не Вольф. Его убило предательство.

И на его место пришел новый Карл. Лев, раненый в самое сердце, озверевший от боли и теперь готовый разорвать всех, кто посмеет приблизиться. Тиран, для которого мир делился только на рабов и врагов. И я... я была свидетелем этого перерождения. Свидетелем рождения настоящего монстра.