Корделия. Часть 1. Фаворитка

Глава 64

Тишину моего будуара нарушил неожиданный визит.

В дверном проеме, залитая светом из высоких окон, стояла Юлиана. Она казалась воплощением холодного величия, словно сошедшим с парадного портрета. Ее платье из серебристо-белого муарасена ложилось безупречными складками, подчеркивая царственную осанку.

Ослепительно-белые локоны были убраны с безупречной строгостью, а в высоко поднятом подбородке читалось непоколебимое достоинство.

Она была бледной мраморной статуей, от которой веяло ледяным дыханием гор ее родного Греннивера.

Но статуи не смотрят с такой жгучей, живой ненавистью. Бунтарство, мятеж и несогласие с положением, на которое обрек ее Карл – вот что сейчас светилось в ее глазах.

- Корделия, – ее голос, обычно звонкий и властный, сейчас звучал низко, сдавленно, как натянутая струна. – Я пришла просить тебя о помощи.

Она сделала шаг вперед, и солнечный луч, игравший на пылинках в воздухе, осветил мельчайшие морщинки усталости у ее глаз и тень отчаянной решимости на лице. Казалось невероятным, что Королева Ассурии стоит в покоях фаворитки, произнося эти слова.

- Ты одна можешь воздействовать на Карла. Я отдала тебе его. Не вела против тебя войн, смирилась с ролью отвергнутой жены, – ее губы искривились в горькой усмешке. – Знаешь почему? Потому что чувства – это временно. Власть – вот что настоящее и за что стоит бороться.

Она подошла ближе к моему письменному столу, ее пальцы нервно сжали складки роскошной ткани юбки. Я заметила, как безупречно отполированные ногти впились в ладонь.

- И мне было достаточно того, что дал мне Карл. Мой Малый Совет… – голос ее дрогнул, впервые за весь разговор в нем прозвучала неприкрытая боль. – Это была моя отдушина. Моя крепость. Мои люди, мои проекты, моя значимость в этой золотой клетке. А теперь… – она резко выдохнула, словно сбрасывая груз. – Он отнял у меня последнее, что давало мне радость жизни в этой стране. Последнюю искру.

Она замолчала, ее взгляд, тяжелый и требовательный, впился в меня. Тишина повисла густая, звонкая, нарушаемая лишь трепетом пламени в камине и моим собственным учащенным сердцебиением.

Я чувствовала себя словно загнанным зверем под этим взглядом – смесь жалости к ее унижению и леденящего страха перед ее яростью сплелись внутри в тугой узел.

- Ваше Величество, – начала я, тщательно подбирая слова, стараясь звучать искренне и мягко. – Мне… мне очень жаль, что Его Величество Карл Второй так поступил. Правда, жаль. Я считаю, что он был не прав. Но вы сейчас ошибаетесь, думая, что я могу повлиять на него.

Она не слышала. Внутренний гнев, обида, унижение – все это возвело вокруг нее непроницаемую стену. Ее ослепительная бледность сменилась легким, опасным румянцем на скулах. Она стояла передо мной, все так же гордая, неприступная, но теперь это была гордость загнанного в угол льва, готового к прыжку.

И я продолжила оправдываться, чувствуя, как оправдания звучат слабо даже в моих ушах:

- Карл запретил мне соваться в государственные дела, и я дала ему слово. Вряд ли он меня послушает, – сказала я. – В последнее время он мной постоянно недоволен. Я уже не имею на него такого влияния как прежде. Изменился он, изменилось и его отношение ко мне. Вы же слышали о новой фаворитке? Карл изменил мне. Он больше меня не любит.

Юлиана фыркнула, коротко и презрительно. Звук был резким, как щелчок хлыста.

- Ту, что он сослал в глушь к тетке на следующее утро? Не смеши меня, Корделия, – ее голос капал ядом. – Ни одна из его мимолетных любовниц не имела и никогда не будет иметь на него влияния. Ты – единственная. Единственная, кто еще держит хоть какую-то нить его благосклонности. Не притворяйся беспомощной.

Она сделала последний шаг, почти вплотную. От нее пахло холодным, дорогим парфюмом – смесью ириса и снега. Ее глаза, синие, как глубины ледников, горели неистовым огнем.

- Имеешь влияние. Не отказывай мне, – это было уже не просьбой, а приказом, шепотом, полным угрозы. – Моя благодарность… будет безгранична.

Она медленно, с нажимом произнесла последнее слово, давая ему повиснуть в воздухе обещанием и предостережением одновременно.

- Подумай об этом. Если ты однажды… – она чуть наклонилась, и ее шепот стал едва слышным, но от этого еще более жутким, – …захочешь скрыться от Карла… Греннивер будет тебе защитой. Греннивер умеет быть благодарным. В моем лице, – она выпрямилась, ее взгляд скользнул по моему лицу, оценивая эффект. – Упроси Карла вернуть мне мой Совет.

Она не ждала ответа. Сказав все, что хотела – смешав мольбу, угрозу и обещание убежища в ядовитый коктейль, – Юлиана развернулась с царственным достоинством.

Ее серебристо-белое платье зашуршало, как крылья ледяной птицы, когда она прошла через всю комнату. Дверь за ней закрылась тихо, но окончательно, словно захлопнулась крышка гроба над последней надеждой на мир.

В воздухе остался лишь холодный шлейф ее духов и тяжелое предчувствие беды, сдавившее мне горло. Она не просила – она предложила сделку с дьяволом, и цена отказа была написана в ее ледяных, ненавидящих глазах.