Корделия. Часть 2. Жена

Глава 1

Дни в Мейнсере текли своей чередой. Солнце все также радовало глаз, морской воздух лечил.

Только эйфория от чувства свободы сменилась тревожными мыслями: а что дальше?

Но наконец, когда я уже отчаялась и решала, что предпринять, на дороге к резиденции поднялось облако пыли.

Пульс участился, разгоняя кровь. Гонец? Какие-то срочные новости?

Но нет. За облаком пыли появились знакомые королевские штандарты. Гвардейцы. Кортеж.

Сердце бешено заколотилось, смесь надежды и страха сдавила горло.

Карл уверенной походкой вошел в особняк. Все тот же – властный, красивый, с крупными чертами лица и красно-карими глазами, в которых я тщетно искала отблески прежнего пламени.

Но теперь в них была спокойная глубина холодного озера. Он был безупречно одет для дороги, но на лице лежала печать усталости и какого-то внутреннего напряжения.

- Корделия, – он осмотрел меня быстрым, оценивающим взглядом. – Ты… хорошо выглядишь. Море тебе на пользу.

Его голос был ровным, вежливым, лишенным интимного тепла. Как в последних письмах. Не было ни радости встречи, ни прежнего жадного любования. Огонь в его глазах не горел.

Все мои сомнения обрели уверенность.

Я не стала ждать неловких расспросов о здоровье. Не стала притворяться. Терять было нечего.

- Ваше Величество, – сказала я прямо, глядя ему в эти ставшие чужими глаза. Голос мой звучал спокойно, но внутри бушевала буря. – Вы охладели ко мне? Если да… – я сделала глубокий вдох, –просто скажите. Я не стану устраивать сцен. Не буду умолять. Не моя это роль. Тогда… – я собрала все мужество, – давайте договоримся. Отпустите меня.

Он вздрогнул, будто я его ударила. Его глаза сузились, в них мелькнуло что-то – досада? злость? Он не ожидал такой прямоты.

- Отпустить? – он произнес слово с непривычной медлительностью, будто пробуя его на вкус. – Куда? Что ты собираешься делать?

И тут я улыбнулась. Легко, почти мечтательно. Образ возник сам собой – чистый, освобождающий.

- Учиться, – сказала я просто. – В Академии. Той самой, куда теперь могут поступать девушки. На факультет алхимии. Или истории. Или… просто жить. Не быть ничьей фавориткой. Ничьей собственностью. Быть собой.

Он переменился в лице мгновенно. Сыграло ретивое. Я увидела, как сжались его челюсти, как вспыхнули те самые искры пламени в его глазах, но теперь это был огонь собственника, а не любовника.

- Нет, – слово прозвучало как приговор, отчеканенное из стали. – Нет, Корделия. Я не могу тебя отпустить. Не проси, – он сделал шаг ко мне, и от него вдруг повеяло знакомой, опасной силой и желанием. – Ты всегда будешь мне нужна. Всегда.

Он не стал ждать ответа. Его руки схватили меня, губы нашли мои. Но это не было похоже на нежный поцелуй воссоединения влюбленных после долгой разлуки. Был жадный, властный поцелуй, полный притязаний. Это была уже не любовь. Это был акт утверждения власти. «Ты моя».

Ночь была страстной, бурной, почти яростной. Он словно хотел стереть мои слова об Академии, о свободе, доказать свое право на меня физически. И я отдалась этому урагану, потому что в нем еще была частица нашего прошлого огня, и потому что сопротивляться было бесполезно.

В перерыве между ласками я спросила:

- А тот… кто пытался отравить… Его нашли?

Карл махнул рукой, пренебрежительно, как отмахиваются от надоедливой мухи. На его лице мелькнуло что-то… удовлетворенное? Жестокое?

- Она больше ничего не сделает, – бросил он невзначай. Потом спохватился, его взгляд резко вернулся ко мне, стал напряженным, осторожным. – Я хотел сказать… Все виновные наказаны. Казнены. Не беспокойся. Ты в безопасности.

Он солгал. В первый раз солгал мне так прямо и неуклюже.

«Она». Всего одно слово. Но оно прожгло меня насквозь. Юлиана. Он знал. И он… покрывал ее? Или просто не посмел тронуть королеву Ассурии? Или… казнил кого-то другого для отвода глаз? «Виновные» – безликое множественное число. Удобно.

Утром я проснулась одна. Солнечный луч золотил пустую половину кровати. Ни поцелуя на прощание. Ни теплой записки. Я прислушалась – из соседней комнаты доносился его голос, отдающий приказы.

Он уезжал? Снова оставлял меня одну? Здесь?

Нет, я с этим не согласна. Исполненная решимости я накинула шелковый пеньюар и вышла. Он стоял у окна, уже одетый для дороги, глядя не на море, а куда-то в себя. В руках он держал крошечную клетку с парой экзотических птичек – вероятно, подарок для кого-то при дворе. Птицы метались за прутьями.

- Уезжаешь? – спросила я тихо.

Он обернулся. Его взгляд скользнул по мне – быстро, без эмоций.

- Да. Дела, – он поставил клетку на стол. Птички жалобно пищали. – Собирайся, мы едем вместе.