Корделия. Часть 2. Жена

Глава 2

Возвращение во дворец было похоже на погружение в густой, спертый воздух после морской свежести Мейнсера.

Мраморные стены, знакомые до боли коридоры, тяжелые гобелены – все это давило, напоминая не о доме, а о тюрьме высшего разряда. Придворные встретили нас лесом почтительных поклонов и морем любопытных взглядов, скользивших по мне с оценивающей жадностью. «Выглядит здоровой», «Карл вернул ее?», «Значит, еще не списана со счетов?», – эти неозвученные вопросы витали в воздухе гуще дорогих духов.

Юлиана явилась на официальную встречу в Большом Зале. Она стояла чуть поодаль, безупречная и холодная, как айсберг в опаловом платье.

Во взгляде, брошенном на меня, вспыхнула затаенная злоба, но она тут же взяла себя в руки и отвернулась с ледяным презрением. Она кивнула Карлу – формально, безупречно – и удалилась, не удостоив меня ни словом, ни жестом.

Но главное потрясение ждало позже. На нашем пути, преградив дорогу, выпорхнуло видение. Девушка, совсем молоденькая. Златокудрый ангелочек, с волосами, сиявшими, как жидкое солнце, и огромными зелеными глазами, полными наивного восторга.

Она была хрупкой, как фарфоровая куколка, одета в нежно-голубое платье, усыпанное жемчужными бусинами – словно сошла с иллюстрации к детской книжке. Именно такими там изображали принцесс или неземных прекрасных созданий.

Она устремилась прямиком к Карлу и сделала глубокий, театрально-грациозный реверанс, от которого ее золотые кудри рассыпались по плечам.

- Ваше Величество! – ее голосок звенел, как колокольчик, переполненный искренней радостью. – Вы вернулись! Мы все так скучали!

Ее взгляд, поднятый на Карла, светился таким безудержным обожанием, таким чистым восторгом, что, казалось, мог растопить лед в сердце самого сурового тирана.

Если бы кто-то смотрел на меня так… мелькнуло у меня… я бы тоже не устояла. Это было обезоруживающе.

Карл расплылся в улыбке. Не той, сдержанной, что в последние дни была адресована мне, а широкой, неприкрытой, снисходительно-довольной. Он протянул руку, позволив девушке прикоснуться губами к своим пальцам.

- Алисия, – произнес он мягко, с непривычной нежностью. – Ты все хорошеешь.

Они смотрели друг на друга в безмолвном признании чувств в моем присутствии. Наконец, девушка смущенно опустила глаза и отступила, давая нам пройти.

Карл проводил меня до покоев, учтиво поцеловал руку:

- Встретимся на ужине, моя звезда. Да, забыл тебе сказать… Эта Алисия… я подарил ей статус фаворитки. Не любимой, конечно – этот статус остался за тобой. Это лишь временное увлечение, ты сама понимаешь…

Карл ушел, оставив меня в растрепанных чувствах.

На ужине Карл усадил меня на то же место, справа от себя. Мой статус любимой фаворитки был официально подтвержден. По левую руку, напротив меня сидела Алисия. На меня она старалась не смотреть. Только на Карла. Восторженно и восхищенно.

Ужин проходил под аккомпанемент восторженного щебетания Алисии.

Она ловила каждое слово Карла, восхищалась каждым его жестом, заливалась серебристым смехом по малейшему поводу. Она была живым воплощением обожания, которого так жаждал его уставший от сложных эмоций дух.

Но детская непосредственность – штука ненадежная. Когда подали десерт – изысканное безе с ягодным соусом – Алисия, видимо, переволновавшись или пытаясь привлечь еще больше внимания, неловко дернула рукой. Фарфоровая тарелка со звоном упала на пол, розовый соус брызнул на скатерть и… на край ее платья.

На мгновение повисла тишина. Алисия замерла, глядя на пятно, потом на осколки, потом на Карла. Ее губки задрожали, огромные зеленые глаза наполнились слезами. И вот уже по нежным щекам катились крупные, искренние слезинки.

- Ой! Простите, Ваше Величество! Я… я такая неуклюжая! – всхлипнула она.

Карл слегка поморщился. Раздражение мелькнуло в его глазах, быстро сменяясь привычной снисходительностью.

- Пустяки, малышка, – махнул он рукой, хотя пятно на скатерти было заметным. – Слуги уберут. Не плачь.

Но Алисия не унималась. Слезы текли рекой. Она выглядела совершенно разбитой этой мелкой оплошностью. Карл, после паузы, кивнул стоявшему позади лакею.

Тот подал маленькую бархатную шкатулку. Карл открыл ее и достал изящную брошь в виде бабочки с сапфировыми крыльями и крошечными бриллиантами по краю. Дорого, мило, идеально для юной особы.

- Вот, утешься, – сказал он, протягивая брошь Алисе. – Красота к лицу красавице.

Слезы мгновенно высохли. Глаза засияли еще ярче прежнего. Она схватила брошь, прижала к груди, осыпая Карла благодарностями, смешанными с восторженным лепетом.

Потом ее взгляд, внезапно острый, как иголка, упал на меня. Триумф и юное злорадство светились в ее зеленых глубинах. Она подняла брошь, демонстративно любуясь ею.

- О, Ваше Величество, это так прекрасно! – воскликнула она, но обращалась явно ко мне. Потом, с нарочитой невинностью, спросила: – А вам, мистрис Корделия, Его Величество что подарил? После такой долгой разлуки? Наверное, что-то потрясающее!

Ой ты ж боже мой. Этот ребенок только что попыталась меня укусить? На глазах у всего двора?

Я медленно положила вилку, встретила ее дерзкий взгляд. За столом воцарилась гробовая тишина. Даже Карл смотрел на меня с любопытством.

Я улыбнулась. Спокойно, даже тепло. Голос мой прозвучал ровно и отчетливо, заполняя зал:

- Ничего, дорогая Алисия, – я сделала небольшую паузу для эффекта. – Ведь подарки, как известно, дарят в двух случаях: либо в знак утешения, либо в знак расположения. Причин, по которым меня стоит утешать, нет. А расположение Его Величества… – я мягко кивнула в сторону Карла, который напрягся, – …о нем говорит мой статус. Меня украшает любовь Его Величества. Разве этого мало?

Тишина стала абсолютной. Можно было услышать, как падает перо.

Алисия побледнела, ее ротик округлился от обиды и шока. В ее глазах снова заблестели слезы – на этот раз искренние от унижения. Она вжалась в спинку стула, сжимая в руке подаренную брошь, как якорь спасения.