Корделия. Часть 2. Жена

Глава 3

Позже ко мне подошла Одри, приветствуя после возвращения.

Мы обменялись общими любезностями. Вежливо поинтересовались что произошло друг у друга за время нашей разлуки.

- Как Ее Величество Юлиана? – осторожно поинтересовалась я у Одри.

Одри бросила на меня быстрый проницательный взгляд.

- Мне нечем обрадовать тебя, Корделия, – ответила то, что смогла Одри. – Чувства к тебе Ее Величества… стали глубже и тщательнее скрываться.

Я вздохнула и закусила губу. Кивнула. Одри сказала что смогла, но я и так все поняла.

Ненависть ко мне Юлианы только растет, но после неудачного покушения, под давлением Карла, она будет скрывать это.

Конечно, я не могла обсуждать участие королевы в своем отравлении с ее фрейлиной.

С Карлом они, вероятно, заключили сделку. Было бы интересно узнать ее условия. Юлиана оставляет меня в покое, а Карл ей за это…

- Кстати, Его Величество вернул своей королеве Малый Совет, – словно в ответ на мои мысли сказала Одри.

Ах, вот значит как. Она меня чуть не убила, а Карл пошел на уступки. Только выглядит это как награда.

Что ж… Сейчас об этом думать я точно не хотела. Не когда разум затмевают эмоции. Когда успокоюсь.

Зашел у нас с Одри разговор и об Алисии.

- Новое украшение двора, – бросила взгляд Одри на щебечущую с молодыми мистрис Алисию. – Как тебе она? Очередной мотылек, который летит на огонь.

- Красивая, да, – согласилась я. – Очень красивая. И этот восторг... он подкупает. Но, Одри... Она же ребенок. Совсем. Эмоций своих удержать не может. Истерики из-за разбитой тарелки? Демонстративное хвастовство подарком? Публичные попытки уколоть меня? – я покачала головой. – Это быстро надоест Карлу. Ему нужна... сложность. Страсть. Ум. Даже ярость. Но не детские капризы. Это... скучно. Даже для него.

Мои слова оказались пророческими. Тут даже вмешиваться не стоило. Только не мешать.

Алисия не смогла усвоить урок. Ее попытки привлечь внимание Карла становились все более навязчивыми и инфантильными.

Она устраивала сцены ревности, если Карл не уделял ей внимания. А он уделял. Просто ей все было мало.

Он щедро проводил с ней время, навещая меня за время возвращения всего лишь несколько раз. О чем я не грустила, предпочтя, чтобы он на это время совсем оставил меня в покое.

Было унизительно делить его внимание с другими. Если Юлиану он не любил, но она была королевой и законной супругой, то стать его фавориткой, среди прочих других… хоть и с особым статусом…

Я предвидела, что однажды это случится, король потеряет ко мне интерес и захочется новых ощущений. Но одно дело понимать, другое – смириться. Видимо, смирения Солнцеликий мне не додал. Знаю, что многие во дворе рады бы были и моему положению. Все-таки влияния я не потеряла. Пока еще…

Но королю не отказывают. Мои попытки воспротивиться были обрублены на корню. А отпускать от себя меня он не планировал. Надо было придумать что-то другое.

А Алисия между тем закапывала себя сама. Она плакала, если Карл не приходил на назначенную ею прогулку. Она капризничала за столом, отказываясь от блюд, которые «не хотела». Она требовала постоянных подтверждений его «любви» – новых подарков, стихов, публичных знаков внимания.

Карл сначала терпел, умиляясь ее «непосредственности». Потом раздражался. Его карие глаза теряли теплоту, становясь холодными и нетерпеливыми. Он начал избегать ее, находя дела «государственной важности». Однажды, после особенно громкой истерики Алисии в его кабинете, Карл вышел из себя.

На следующий день двор узнал новость: первая официальная фаворитка, возникшая с момента нашей с Карлом связи, страдает от нервного истощения после перенесенной горячки (о которой никто не слышал) и отправляется на целебные воды в горный курорт Сен-Клер. Для полного восстановления. На неопределенный срок. С ней отправилась почтенная тетушка и целый штат слуг. Отставка была оформлена изящно, но тотально.

Одри, узнав об этом, лишь подняла бровь и вздохнула:

- Мотылек обжег крылышки. Как и предсказывалось. Карл не любит шума. Особенно бессмысленного.

Я ничего не ответила. Алисия была лишь эпизодом. Милым, надоедливым, легко устранимым. Но ее судьба лишь подтверждала то, что я поняла в Мейнсере: и я не была исключением. Я была всего лишь любовницей. Срок расположения к которой рано или поздно истечет. Пусть у меня он более долгий, чем у других, но все равно не бесконечный.

Дворец снова стал золотой клеткой. Но и вне дворца, как оказалось, свободы, пока я нужна Карлу, тоже нет. Сначала море в Мейнсере казалось свободой, но это была лишь иллюзия. Настоящая свобода – та, о которой я мечтала, Академия, жизнь для себя – оставалась недосягаемой мечтой за высокими стенами королевского дворца и железной волей Карла.

Юлиана наблюдала над моим падением со своей ледяной высоты. А я... я была украшена угасшей любовью короля. И этого, как оказалось, было более чем достаточно для жизни в этой позолоченной тюрьме. До следующей истерики, следующего мотылька, или пока яд тоски не сделает свое дело окончательно.