Корень зла

Глава 12.

Аннушка, поднявшись на носочки, сделала три осторожных шага вперёд, вернувшись на первоначальную позицию, и испуганно посмотрела на старика. Он, казалось, только и ждал этого. Уловив чьё-то движение во мраке, колдун указал костлявым пальцем на двери храма. Повинуясь воле «хозяина», остававшиеся у холма участники ритуала, все, как один, уставились в сторону полуразрушенного строения.

Теперь перед девушкой во всей своей жуткой красе предстали и их лица, которые, напоминали черепа, обтянутые сероватой, свисавшей словно балдахины, кожей. В тёмных, впалых глазницах с трудом просматривались безжизненные зрачки, затянутые белёсой пеленой. Жидкие волосы, точнее – их жалкие остатки, убого свисали, а провалившиеся носы и узкие, чёрные губы дополняли без того мрачную картину.

Одежда на худых, обескровленных телах этих существ, теперь уже слабо напоминавших людей, висела, как на плечиках. Когда-то, вероятно, эти наряды и были им впору, но точно не теперь. На ногах одних различалась обувь, другие были абсолютно босыми. Они, словно жаждущий плоти хищник, затаивший дыхание и готовый к броску, застыли в ожидании дальнейшей команды. И она не заставила себя долго ждать.

Около пятнадцати фигур, доселе хранивших молчание, а сейчас издававших немые, похожие на мычание или стоны, звуки, плотной шеренгой тронулись в сторону оцепеневшей от ужаса Аннушки. Пребывавшая в состоянии, близком к обморочному, девушка, с трудом перебарывая отказывавшийся повиноваться язык, тщетно пыталась читать спасшую её когда-то молитву. В это время костлявые белые руки, своими размашистыми движениями пытавшиеся через щель дотянуться до установленных изнутри упоров, поддерживающих двери, уже проникли внутрь. Производимый осаждавшими монотонный, нечленораздельный гул сводил с ума. Под натиском их тел одна из створок, издав протяжный скрип, с грохотом упала. Следом за ней две фигуры ввалились внутрь зала. Остальные, словно не заметив растянувшихся на полу собратьев, расталкивая друг друга, остервенело протискивались в узкий проход. Застревая, запинаясь, цепляясь за оголившиеся гвозди шарниров, они рвались к одинокой путнице, ставшей случайным свидетелем и заложницей их таинства.

Девушка, закрыв голову руками и зажмурившись, вжалась в дальний угол. Она уже ощущала разносимый движением тленный запах их тел. Ещё мгновение, и холодные цепкие пальцы уже срывали с неё платок, хватали за одежду, сжимали мёртвой хваткой шею. Задыхавшаяся Аннушка была не в силах сопротивляться навалившейся зловонной массе, только чувствовала, как кто-то, крепко ухватившись за ногу, потащил её в сторону выхода.

Девушка чувствовала каждую неровность пола, острой болью отдававшейся в спине и затылке. Иногда ей казалось, будто сознание на миг покидало её и вновь возвращалось. Всё, что она теперь могла различить - бледные фигуры, шествующие над ней плотным кольцом в неспешном марше, напоминавшем удачное возвращение с промысла охотников, несущих богатую добычу.

Вдруг тёмный потолок храма сменился на мгновение на звёздное небо, мелькнувшее где-то впереди в дверном проёме. В эту самую секунду девушка, ударившись о высокий порог откинутой назад головой, потеряла сознание.

***

- Назад! Она - моя!

Эти громкие слова, раздавшиеся сразу отовсюду, словно колокольный звон, вырвали её из забытья. Увидев над собой большую пятнистую луну, девушка попыталась подняться. Сильное головокружение создавало ощущение, что земля под ней колебалась. Встав на четвереньки, Аннушка оглянулась. На фоне хорошо различимого тёмного силуэта часовни, выстроившись полукругом, послушно замерли те же зловещие бледные фигуры, которые штурмом взяли укрытие и пленили её. По середине, но значительно ближе к ней, скрестив руки на груди, стоял старик. Его поза и снисходительная, ледяная улыбка уже представали её взгляду шесть лет назад в Мо́роках.

Дед Пушкарь не просто был живым и невредимым, вопреки уверенным предположениям Матрёны и её родителей, но и, казалось, совсем не состарился за эти годы, в то время как Аннушка повзрослела, превратившись из девочки-подростка в настоящую леди.

Колдун смотрел оценивающе и пристально. Когда их взгляды встретились, девушке показалось, будто неведомая сила затягивает её в мрачный, холодный, бездонный колодец. Его борода и волосы развевались на ветру, который трепал их, играючи, своими дерзкими порывами. Он, как и прежде, выглядел уверенным и сосредоточенным, напоминая чем-то волхва с многовекового рисунка.

Неуклюжая попытка Аннушки встать обернулась неприятным падением на бок, в результате которого девушка предпочла остаться в сидячем положении. Только теперь ей стало ясно, что они с колдуном находятся на холме, служившим для него совсем недавно «пасторской» кафедрой. Старик первым начал разговор. Его немного охрипший голос каждым словом прокатывался морозной волной по коже.

- Ну, здравствуй, полуночная гостья. Вот мы с тобой и встретились вновь! Жаль, ждать пришлось гораздо дольше, чем планировалось. Целых шесть лет, два месяца и четыре дня!

- Что вы имеете ввиду?

- Не догадываешься? Наша встреча с тобой была предопределена. Она являлась лишь вопросом времени. Испробовав моего хлебушка, ты навсегда привязала себя ко мне, а меня к себе. И даже твоя неосведомлённость о возможных последствиях той трапезы не способна освободить от ответственности за сделанный выбор.

- Хотите заставить меня поверить, будто в нас есть что-то общее? Мы – полные противоположности, поклоняющиеся непримиримым противникам! Я презираю творимое вами зло! Вам чуждо чтимое мною добро!