Корень зла

Глава 22.

За окном рассвет уже озарил своим нежным сиянием поляну, ещё вечером игравшую и певшую, танцевавшую и веселившуюся, манившую дымом костров и ароматами готовящихся на них явств. Вдоволь нагулявшись, она, казалось, в сладостной истоме наслаждалась теперь каждым мгновением тишины и спокойствия.

Беседа настолько увлекла хозяйку и её гостий, что, забыв в эту бесконечную ночь о существовании сна, они продолжали и продолжали размышлять о «бессмертном» старце и избранной им миссии, прервавшей его наполненный доверием диалог с Богом. Вновь и вновь Аннушка, будто боясь пропустить что-то крайне важное, то откладывая в сторону, то опять приближая к себе, всматривалась в выражения лиц героев фотопортрета, сумевшего за несколько часов перевернуть устоявшуюся систему её мировоззрений.

Вскоре Нина, разбуженная назойливым лучиком яркого света, задорно заигрывавшим с ней, напомнила о своём присутствии бодрым приветствием.

- Доброе утро, подружки. Доброе утро, Любовь Ивановна. Вы уже встали?

- Доброе утро, спавшая красавица! Как твоё самочувствие? Как нога?

- Бодра как никогда. И, как всегда, готова к труду и обороне!

От души смеясь, девушки вместе со старушкой направились к кровати подруги. Нужно было сменить повязку, изучить состояние стопы и сделать вывод о способности Нины к самостоятельному передвижению. При полной или даже частичной неготовности подруги к пешей прогулке, требовалось найти способ доставить её до речной переправы.

Стопа, однозначно, выглядела хуже, чем вечером. Она раздулась и посинела. Но, со слов Нины, болевые ощущения значительно снизились, а значит, оставалась вероятность, что транспортировка не потребуется. Увы! Попытка приступить на ногу обернулась неудачей. Необходимо было искать машину или телегу.

- Сейчас, внучки, я добегу до соседа. Он хороший, безотказный парень, авось поможет.

Шустрая хозяйка, накинув платок, спешно вышла из дома и столь же быстро вернулась обратно.

- Через сорок минут Гришка поедет в Ва́гино, обещал перед этим довезти вас до Ятки. Садитесь скорее за стол, я приготовлю завтрак. Перед дорожкой крайне важно подкрепиться!

- Спасибо, Любовь Ивановна. Куда бы мы без вас?!

***

Вскоре в двери́ появилось круглое, улыбчивое лицо молодого человека лет двадцати. Он скромно поприветствовал ожидавших его девушек и аккуратно поднял Нину на руки, чтобы поместить в кабине своего грузовика. Аннушка же с Галей, тепло попрощавшись с гостеприимной старушкой, забрались, опять же не без помощи водителя, в кузов, где уже присутствовало двое пассажиров, обратившихся, видимо, к Гришке с аналогичной просьбой.

Дом бабушки быстро скрылся из виду за крутым поворотом. Машина ехала аккуратно, избегая качки, чтобы ухабы грунтовой дороги не нанесли Нине ещё большего вреда. Вскоре вдали замелькали играющие золотом на воде солнечные блики. Река, знакомая подругам с детства, но каждое мгновение абсолютно разная, продолжала своё монотонное движение, до боли напоминавшее течение времени. Она повидала великое множество людей, стоявших когда-то на её берегах и, возможно, так же размышлявших о мимолётности жизни, с горечью понимая — никто не вечен и ничто не вечно, включая её саму.

Гришка по-джентльменски помог подругам сойти на землю. Нину он отнёс к лежавшей почти у водной кромки старой, перевёрнутой вверх дном лодке, успевшей за период своего длительного бездействия стать удобным местом ожидания для планирующих переправу пассажиров.

Дядя Архип, неизменно курящий свою самокрутку, заметив старых знакомых, замахал им дымящейся головнёй, вынутой из тлеющего костерка. Мгновение спустя, его зелёный «речной трамвайчик» уже рассекал волнующуюся по вине утреннего бриза мутную гладь не знающего покоя широкого и глубокого потока.

- Когда я вам говорил про «гулять так гулять», имел ввиду вовсе не это! И у веселья должна быть мера! Что за напасть тебя одолела, Ниночка?!

- Пустяки, дядя Архип. До свадьбы заживёт! Надеюсь, что это ненадолго, а то уж больно охота замуж!

- Что верно, то верно. Пора! Засиделась, ты, в девках-то! Других жизни учишь, а сама так её до конца и не познала!

Громкий смех «капитана», в унисон со звонким хихиканьем подружек, в очередной раз разнёсся по округе. В след за этим, несколько больших рыб, будто желавших узреть нарушителя всеобщего покоя, выпрыгнули из воды и, удовлетворив любопытство, с плеском плюхнулись обратно, завидевши знакомое лицо. Уже приближаясь к своему, родному берегу, девушки услышали курлыкающий крик журавлей. Пара больших, грациозных птиц, медленно пролетела над рекой. Умудрённый жизненным опытом лодочник уверенно заявил:

- К счастью!

- Вашими бы устами, дядя Архип! Вот оно бы никому из нас точно не помешало!

Причалив, Аннушка и Нина остались возле кострища, в котором за время их плавания уже успела испечься предусмотрительно оставленная стариком картошка. Галя же вызвалась дойти до Соколо́в и позвать на помощь Лёньку, чтобы на его телеге доставить травмированную подругу домой. Не прошло и полутора часов, как их полное безудержного веселья, неожиданных открытий и непредвиденных разочарований путешествие окончательно завершилось.

***

Не сомкнувшая глаз за прошедшие сутки девушка, от усталости валилась с ног. Кратко обрисовав картину произошедших с ними в Чернопенье событий, дабы успокоить маму, братьев и сестру, она закуталась в мягкое одеяло и, попросив разбудить её к ужину, провалилась в глубокий сон. Требовавший ясности ума и неограниченности времени разговор о деде Пушкаре Аннушка умышленно оставила на вечер.

Матрёна, ещё вчера – к ожидаемому возвращению дочери – запёкшая в печи свежевыловленных щучек, шуршала чем-то на кухне в преддверии вечерней трапезы. Солёные грузди, мочёная брусника и свежий хлеб так и манили своим аппетитным видом желающих их отведать. Гера, Коля и Люба уже расселись по табуреткам и, если не словами, то в мыслях, жаждали скорейшего пробуждения старшей сестры. Голод, как говорится в известной пословице, не тётка, пирожка не поднесёт!