Корень зла

Глава 28.

У девушки был выбор, остаться до утра у тёти Шуры в Ва́гино или следовать далее, в ночь, до Чернопенья. Она без раздумий остановилась на втором варианте. Во-первых, оттуда было ближе до дома, до мамы; во-вторых, не исключено, что Галя и Лёня, не найдя на берегу дядю Архипа, загостили, ожидая её возвращения, у Любови Ивановны.

Отметая ещё на подступах любые неприятные и тревожные мысли, одинокая путница шла по напившимся долгожданной влагой безлюдным полям, щедро одаривающим округу своим благоуханием. Аннушка явственно вспомнила, как ещё подростком, в окружении ароматов летнего разнотравья, неугомонного хора сверчков и всполохов июльской грозы, она также брела одна. Тогда её путешествие только начиналось, а знакомство со злым и ужасным дедом Пушкарём было ещё впереди. Теперь же, по прошествии долгих семи лет, оно близилось к завершению, но опыт общения с мудрым и милосердным отцом Серафимом, сильно повлиявшим на её сознание, стал важной вехой в процессе становления личности девушки.

За горизонтом только-только начинал пробуждаться новый день, когда она достигла окраины Чернопенья. Деревня спала. Только редкие беспокойные псы изредка напоминали незнакомке о своём присутствии, неохотно тявкая спросонья из-за заборов.

Лишь в одном-единственном доме люди продолжали бодрствовать в этот поздний час. Они с беспокойством ждали важную гостью. И этой гостьей была Аннушка. Подойдя к избе Любови Ивановны, она тихонько постучала в освещённое окно. Занавеска моментально дёрнулась, и из-за неё показалось лицо Гали. Подруга будто только и делала, что ожидала этого звука. Вглядываясь во тьму сквозь блики на стекле и едва различив знакомые черты, она радостно замахала рукой.

Через несколько минут уставшая, но счастливая, Аннушка уже сидела за столом, за которым неделю назад впервые увидела судьбоносную фотографию. Всего неделю назад! Но что это была за неделя! Она стоила целой жизни! И даже не одной: отца, положившего жизнь на поиски тела любимой дочери, и молодой девушки, лишённой жизни кучкой бездушных злодеев.

Оказывается, друзья не планировали возвращаться в Соколы́ без Аннушки и даже договорились, что в случае отсутствия подруги, сразу после рассвета отправятся обратно в Ва́гино на её поиски. Теперь же, когда все опасения развеялись, по привычке малословный Лёнька не сводил с неё глаз. Он, словно губка, впитывал каждую эмоцию девушки, независимо от того, была ли она произведена голосом, мимикой или жестами. Любовь Ивановна неизменно хлопотала возле гостьи, предлагая ей то чай, то сладости, то выпечку, то чего-нибудь покрепче для снятия стресса. Галя же вновь и вновь заключала подругу в свои объятия, будто никак не могла поверить в благополучный исход их рискованного предприятия.

При этом никто не торопился с расспросами, пока она сама не начала своё повествование.

- Любовь Ивановна, вы простите меня, пожалуйста, снимок я вам вернуть не сумею. Он остался у батюшки.

- Внучка, так я же вам сама предложила его забрать без возврата. Не беспокойся по пустякам. Главное, что тебе удалось вернуться! Вижу, устала. Приляг, отдохни. Галя с Лёней уже рассказали про вашу находку. Чудо и только! Дождался, наконец, Серафим Егорович своей Настеньки. Теперь и в его душу придёт покой.

- Отец Серафим - особенный человек, отказавшийся от мира Высшего и добравшийся до самых низов, чтобы иметь возможность общаться со злом на доступном тому языке. Людей с такой судьбой ещё поискать… Почти век без права на передышку в самом эпицентре борьбы: с самим собой, со злым роком, с внешним миром. Удивительно, но даже в такой тяжёлый момент, когда его мысли всецело были с любимой дочерью, на протяжении всего пути к вам он незримо меня сопровождал и оберегал. Мученик, прошедший все круги ада на земле, – для тех, кто его понял и принял. И мучитель, навечно лишивший себя рая на Небесах, – в глазах не понявших, и не принявших его.

А ведь встретились мы именно там, где вы и говорили – на опушке, что напротив храма, на окраине села. Всем сердцем прикипел он к своему приходу, и ни разочарования, ни испытания, ни перемены, ни длительная разлука не сумели заставить его забыть об истинном призвании и предназначении.

Поведав ещё некоторые, интересовавшие собеседников, подробности и выпив большую чашку горячего чая, Аннушка легла на кровать, на которой, казалось, совсем недавно хозяйка меняла повязки на травмированной ноге Нины. Последние, бурно развивавшиеся события смешались в голове девушки. Её утомлённое сознание, тщетно пытавшееся выстроить их в упорядоченные ряды, само дорисовывало недостающие до завершённой картины звенья, ещё сильнее запутывая память.

Не успела ещё она до конца сомкнуть веки, как увидела перед собой до боли знакомых людей. Они о чём-то дружно и увлечённо беседовали за столом в центре светлой, просторной, со вкусом обставленной комнаты с большой иконой в углу. Их красивые, в точности, как на портрете, лица не покидала улыбка. Заметив Аннушку, все трое с благодарностью в счастливых глазах поприветствовали её лёгким движением головы.

***

Как это часто случается, сон Аннушки прервался на самом интересном месте, столь же стремительно, как и начался. Она даже не успела толком насладиться кульминацией чужого счастья, порадоваться вместе с героями своего видения, улыбнуться им в ответ.

Старинные деревянные часы показывали пять часов и семь минут. В её ногах, поперёк кровати, полулёжа дремала Галя. Лёнька спал, сидя за столом, опершись лбом на руки. Заботливая и неугомонная хозяйка уже вовсю суетилась у печки, кашеваря за плитой.