Коризанда. И смерть разлучит нас

Глава 1

1582 г. Беарн

Генрих почти не замечал дорогу. Его конь скакал столь быстро, что стена леса сливалась в размытую полосу. Если бы на короле был надет барет, он бы уже слетел с головы наваррского короля. Генрих недолго пробыл в Нераке при дворе, когда узнал, что граф Суассонский отправился в По, не известив при этом его. Король знал, что о связи Екатерины и графа известно всем при дворе. Но он не мог закрыть глаза на явное пренебрежение приличиями. Сколько бы любовниц ни было у него самого, он уже был женат на Маргарите, а Екатерину еще нужно выдать замуж. Поэтому обычно Генрих составлял компанию графу, навещая сестру. Чтобы всегда можно было сослаться на то, что влюбленные не остаются наедине.

Вечерело, и Генрих все еще не нагнал своего друга. Значит, граф Суассонский предпочел другой путь или уже добрался до места. Генрих пришпорил коня сильнее. Еще немного, и он будет в замке сестры.

По вырос впереди внезапно, словно был соткан из густых сумерек, а не сложен из камня. Добравшись до ворот, Генрих спрыгнул с лошади и постучал. Караульный поднял окошко и поднес к нему факел, проверяя, кто прибыл так поздно. Убедившись в том, что перед ним брат хозяйки замка, караульный открыл ворота. Генрих отдал коня на заботу конюшего, которого тотчас же позвали. Екатерине уже сообщили о визите короля, и девушка встретила брата на пороге.

— Генрих!

Он рассмеялся, обнял сестру, затем отстранил от себя и посмотрел внимательно в глаза.

— Признайся, твой сердечный друг уже здесь?

— Ох, брат, не ссорьтесь с ним, прошу вас…

— Он не сообщил, что поедет к тебе.

Генрих нахмурился, но тут же вздохнул устало. Он не умел долго сердиться.

— Все потому, что я не одна! Граф написал мне, и я сообщила, что у меня гостит мадам д'Андуэн!

— Кто?

— Пойдем, сейчас я прикажу слугам подать вино и какие-нибудь закуски.

— Не откажусь от чего-то простого. После долгой дороги в желудке пусто, как в кошельке крестьянина.

Екатерина улыбнулась. Она провела Генриха в залу, где хозяйку дожидались два других гостя. Граф стоял у камина, облокотившись на него. Молодая женщина в темном платье, увидев нового гостя, встала со своего места, чтобы поприветствовать.

Генрих воззрился на мадам д'Андуэн, не в силах оторвать взгляд. В свете камина, уставший после дороги и по прошествии нескольких лет он все же узнал ту, которая очаровала его когда-то. Очаровала, но отказалась принять его ухаживания.

“Я замужем, сударь, и я верна своему супругу” — Генрих отчетливо запомнил этот до сего момента единственный в его жизни отказ. Несмотря на уязвленную гордость, наваррский король искренне восхитился такой преданностью молодой женщины.

— Друг мой, да вы, никак, столь скоро заскучали без моего общества? — Хохотнул граф Суассонский и подошел к Генриху. Тот перевел внимание на графа и, хоть и был намерен ранее отчитать его, ответил на шутку.

— Что мне общество двора, когда вы там отсутствуете.

Молчавшая в это время Екатерина напомнила о себе.

— Брат, познакомьтесь с моей подругой, мадам Дианой д'Андуэн.

— Ваше Величество, — промолвила она, присев в реверансе.

Генрих смотрел на женщину, не отводя взгляд. Она заметила и осмелела.

— Близкие друзья зовут меня Коризандой, — Диана склонила голову и мягко улыбнулась полными розовыми губами.

— Я буду называть вас, как вам будет угодно, если назовете меня своим другом, — выпалил Генрих.

Граф Суассонский сдержал смешок. Его не удивляло то, как быстро Генрих очаровывался многими молодыми женщинами в своем окружении. Екатерина позвала служанку и приказала доставить в комнату закуски с вином и подготовить спальню Генриху. После чего присоединилась к неловкой беседе.

— Брат, — Екатерина подошла ближе, — до вашего появления мы как раз обсуждали новое стихотворение, написанное Коризандой.

— Вы пишите стихи? — Изумился Генрих.

— Это моя радость и слабая отдушина после гибели Филиберта.

Грусть проскользнула во взгляде молодой женщины.

Генрих ощутил, будто дышать стало легче. Диана, нет, уже Коризанда, больше не связана чувством долга. Ничья репутация не пострадает, если она ответит на ухаживания Генриха. Он возликовал, но ничем не выдал своих чувств. Разве что в глазах сияло отражение пламени камина, как тот огонь, что вспыхнул вновь в его сердце.