«корни Карасильве», Книга первая "Сквозь Листья Судьбы"

Пролог..... Глава 1. "Тень Корней"

Пролог

Мне снилось, будто я очнулся во тьме. Она была вязкой, липкой, будто глина, что тянет к себе ноги. Из мрака выступили каменные своды, влажные, с каплями, стекавшими по стенам. Посреди пещеры — тяжёлый стол, и на нём — девушка. Руки и ноги её были стянуты ремнями, лицо бледное, губы дрожали. Я слышал её дыхание — рваное, полное ужаса.

Рядом стояла тень. Высокая фигура в чёрном плаще. Лица у неё не было — только пустота, и из этой пустоты шёл голос, глухой, как эхо в колодце:

— Ты — лишь сосуд. Свет твой — не твой. Он принадлежит нам.

Я хотел закричать, броситься, но не мог двинуться. Моё тело будто сковали те же ремни, что держали её. Я лишь смотрел, как из груди девушки вырвался тонкий золотой луч — живой, трепещущий. Тень сжала его ладонью, и свет обратился в чёрный дым. Крик девушки разнёсся по пещере, но тут же стих, словно стены поглотили его.

Я моргнул — и мрак рассыпался. Передо мной раскинулся лес, полный тёплого света. Среди листвы сияло древо, его крона сверкала, а корни пульсировали, словно в них текла живая кровь. К древу шла женщина — с тайной под сердцем, носившая во чреве младенца. Её лицо было светлым, в глазах — надежда. Я почувствовал, как сердце моё откликнулось: в её шаге было что-то такое, что хотелось удержать, сохранить.

Но внезапно воздух потяжелел. Сумрак поднимался из-под корней, словно чёрная смола. Он обволок женщину, её чрево, её лицо. Она тянулась к древу, но тьма держала её, как капкан. И когда дитя родилось, глаза его были совершенно чёрными. И глаза матери — тоже. Она прижала младенца к себе, но из его уст вырвался крик — глухой, холодный, лишённый жизни. У меня похолодела душа.

Я зажмурился — и снова всё переменилось. Передо мной стояло древо. Но теперь его корни не светились — они чернели, осыпались, гнили. Чёрные жилы ползли вверх по стволу. Листья падали, ветви трещали под тяжестью тьмы. И то, что ещё миг назад было светом, теперь умирало у меня на глазах.

— Нет… — вырвалось у меня, но мой голос утонул в пустоте.

Я протянул руку к древу — и в тот же миг очнулся.

Я сидел в темноте своей хижины. Огонёк угасшего очага ещё дышал дымком, воздух был тяжёлым, как после грозы. Сердце билось, руки дрожали. Я не знал, что было страшнее: сам сон или ощущение, что он был не просто сном.

Я провёл ладонью по лицу, пытаясь стряхнуть видение. Но оно не уходило, будто кто-то вложил его в мою душу навсегда.

Глава 1.

«Тень корней»

Elv’anë tiron del Saëlair

«Великие деревья бросают длинные тени.

Но под этими тенями порой рождается свет…»

На берегу бурной реки сидел юноша. Утренний ветерок мягко трепал его длинные, золотистые локоны, что спадали до плеч. Яркие, как изумруды, глаза пристально смотрели на неспокойный поток, несущий с собой шум, отражения и отголоски далёких земель. В его руках лежал окровавленный кинжал — с клинка капала ещё тёплая кровь, медленно впитываясь в росистую траву.

Он сидел неподвижно, словно пойманный между сном и явью. В прозрачной воде перед ним возникали образы: пылающие пески, звенящие от жара и битвы; он сам — юный воин в сердце сражения, рядом — верные друзья, лица покрыты пылью, глаза полны решимости. Мелькнул страх — вспышка боли, и сменился мир перед ним.

Теперь он стоял в долине неземной красоты. Высокие деревья, древние, как сама земля, поднимались к небесам, пронзая их ветвями. Лучи солнца золотили листву, и в этом мире он шёл — не юноша, но мужчина, в одеждах знатного дома, чуждых и роскошных. Его походка была уверенной, но в сердце его дрожало что-то едва уловимое — предчувствие.

И вот — она. Девушка с волосами цвета ночи. Платье цвета утреннего неба обвивало её тонкую фигуру. Её лица он не видел, но ощущал её присутствие, как зов, как боль, как надежду. Он потянулся к воде, словно хотел разглядеть её черты — и в этот момент...

...что-то нарушило тишину.

Он поднял глаза. На другом берегу стоял человек. Фигура в чёрной мантии, капюшон скрывал лицо, но взгляд... Взгляд был ощутим, как удар — холодный, немигающий.

— Аден! — раздался голос из леса. Юноша резко обернулся — из чащи выбегали двое. Он поднялся, помахал рукой, но, взглянув обратно на противоположный берег, понял — фигура исчезла. Ни следа. Только вода и лесная тень.

Он обошёл берег, вглядываясь в лес, но никого не нашёл. В душе остался осадок, как от дурного знамения.

Он вновь взглянул в воду — но там уже не было видений. Только мутный поток, несущий грязь и камни. Весеннее половодье, тающий снег в горах.

— Наверное, задремал... — пробормотал он, стирая кровь с клинка. — Всю ночь гонялся за кабаном…

Он перевёл взгляд на огромного вепря, лежащего неподалёку. Горло его было перерезано чисто, безжалостно. Несколько стрел торчали из тела.

В этот миг из леса доносится знакомый голос:

— Аден!

Он вздрогнул, поднялся, посмотрел на двоих, что выбегали из чащи, и слегка усмехнулся:

— Ну что, поймали?

— Нет! — хрипло и с раздражением сказал высокий, плечистый юноша. — Это всё Никонио. Он ходит так, будто топчет землю на Качкарыме.

— Я? — удивлённо откликнулся светловолосый юноша, выходя из-за деревьев. — Да я тише ветра!

— Ты тише ветра? Ха! Ты как ураган — влетаешь и уносишь с собой всю дичь! — проворчал первый.

— Может, это твоя рожа всю дичь пугает, Вайгур! — съязвил Никонио и пнул валявшийся на тропе камень.

— Ну да! Скорее от твоей изнеженности разбегается… — усмехнулся Вайгур.