Корни твоей тьмы

Глава 2. Язык коры и боли.

Тишина пещеры была густой, как смола. Зоя прислушалась к каплям, падающим с потолка — каждая издавала звонкий звук, словно ударяясь о стеклянную поверхность. Но когда она протянула руку, пальцы погрузились во влажную слизь, покрывавшую пол. Свет, исходивший от биолюминесцентных грибов, окрашивал стены в синевато-зелёные тона, создавая иллюзию подводного грота. Если не считать скелетов.

Они висели на корнях, как жуткие плоды. Некоторые — в лохмотьях лабораторных халатов, другие — в военной форме. Череп с проросшим сквозь глазницу грибом покачивался над её головой, будто приветствуя новую пленницу.

— Спишь? — Голос Леона прозвучал справа, заставив её вздрогнуть.

Он сидел в углу, сливаясь с тенью, лишь янтарные глаза мерцали, как угли. Его пальцы, больше похожие на сплетение корней, перебирали костяные фигурки — видимо, вырезанные из останков «гостей».

— Как можно спать в этом аду? — Зоя потянулась к рюкзаку, но лианы, оплетавшие её запястья, тут же сжались.

Леон поднялся, его движения напоминали рост дерева — медленный, неизбежный. Кора на его груди шевелилась, как будто под ней пульсировала не кровь, а сок.

— Аду? — Он наклонился, и Зоя увидела, как мох на его щеке колышется при дыхании. — Это рай. Здесь нет лжи. Только пища и те, кто становится ею.

Его рука с корневыми отростками схватила её подбородок, принуждая смотреть в глаза. В них мелькали отблески чего-то древнего — возможно, воспоминаний о том времени, когда он ещё был человеком.

— Почему ты не убил меня сразу?— спросила Зоя, стараясь не моргнуть.

Леон отступил, его кора издала скрип, словно старое дерево на ветру.

— Ты пахнешь ею. — Он провёл рукой по стене, и грибы вспыхнули ярче, обнажив фреску: женщина с ветвями вместо волос, обнимающая земной шар. — Мать говорила, что в некоторых людях остаётся семя света. Я решил проверить».

«Мать». Древо.

Зоя вспомнила щупальца, сжимавшие её рёбра, и сглотнула:

— Вы... разговариваете с ним?— спросила она.

— Слышу. — Он приложил ладонь к груди, где пульсировал клубень. — Здесь. Она поёт, когда голодна. Сейчас её песня тихая. Ты невкусная.

Он повернулся, собираясь уйти, но Зоя окликнула:

— Дневник. Вы писали, что хотели стать богом.

Леон замер. Его спина напряглась, кора на плечах приподнялась, как шерсть у разъярённого зверя.

— Боги не гниют заживо, — проскрипел он, и вдруг закашлял — из горла вырвались лепестки, чёрные и липкие.

Зоя невольно потянулась к нему, но лианы дернули её назад:

— Вас предали. Как и её.— прошептала она.

Молчание повисло тяжёлым пологом. Леон медленно развернулся, в руке он сжимал костяную фигурку — грубо вырезанную птицу.

— Они назвали это Проектом «Адонис». — Его голос потерял металлический скрежет, став почти человеческим. — Симбиоз продлит жизнь, — говорили. — Сделает нас сильнее. Первые месяцы я летал от восторга. Раны заживали за секунды, я мог неделями не есть... Потом кожа начала твердеть.

Он подошёл к стене, тронул фреску.

— Мать была первой. Её создали из дуба и учёного-добровольца. Она... цвела. Люди боялись её красоты. Сожгли.

Зоя посмотрела на свой рюкзак, где лежала пробирка с зелёной жидкостью — «слезой» Древа.

— Вы пытались её спасти. Образец 0X-7 — это её ДНК?— спросила Зоя.

Леон резко обернулся, его глаза вспыхнули.

— Они ввели его мне, когда начался процесс окостенения. Думали, это остановит мутацию. Но мы... срослись. Теперь я её голос. Её гнев.

Он внезапно рванул рукой вверх, и корни на стене ожили, сложившись в подобие лица — женского и древнего. Зоя вскрикнула. Лицо рассыпалось, превратившись в змеящихся червей.

— Покажи мне споры, — потребовала она, чтобы перебить нарастающую панику.

—Зачем? Чтобы умереть быстрее?— наклонился Леон ближе к Зое. Его дыхание пахло прелыми листьями.

— Чтобы понять. Я видела их под микроскопом — они поглощают радиацию, регенерируют клетки. Вы не убийцы. Вы... садовники.

— Садовники, которые удобряют землю трупами?— рассмеялся Леон, и это звучало как треск ломающихся веток.

— Природа всегда жертвовала слабыми ради сильных. Человечество забыло об этом. — сказала Зоя.

Леон замер. Его янтарные глаза сузились.

— Ты странная. — Он махнул рукой, и лианы отпустили Зою. — Иди.

Он привёл её в другой зал пещеры. Зоя ахнула: своды были покрыты спорами, светящимися нежным зелёным сиянием. Они висели, словно звёзды, отражаясь в подземном озере с водой цвета нефти. Но красота обманчива — на берегу лежали трупы. Нет, не трупы: тела, проросшие грибами и цветами.

— Они добровольцы? — спросила Зоя, стараясь не наступить на пальцы, превратившиеся в корни.

— Мать даёт выбор: стать частью системы или пищей. — Леон поднял руку, и споры потянулись к нему, оседая на кору. — Они выбрали первое.

Один из «цветков» раскрылся, выпустив облако пыльцы. Зоя задержала дыхание, но Леон махнул рукой — пыльца облетела её стороной.

— Почему они не атакуют меня?— спросила Зоя.

— Потому что ты со мной. — Леон повернулся, его профиль на фоне светящихся спор казался почти красивым. — Пока я жив, ты под защитой.

— А если умрёте?— с тревогой спросила Зоя.

— Тогда ты станешь удобрением. — спокойно ответил Леон.

Зоя подошла к воде, зачерпнула ладонью. Жидкость была тягучей, пахла медью и сосной.

— Это её сок?— спросила она?

— Кровь. Ликёр. Яд. Зависит от дозы. — кивнул Леон.

Зоя достала из рюкзака пустую пробирку, набрала жидкости.

— Можно?— спросила.

— Ты либо безумна, либо гениальна.— ответил Леон.

— Чаще всего это одно и тоже.— пожала плечами Зоя.

Леон фыркнул — первый проблеск эмоции, не связанной с гневом.

— Зачем тебе это? Люди всё равно уничтожат тебя. Как меня. — он сел на камень. Его корни погрузились в землю.

Зоя повернула пробирку, наблюдая, как сок переливается в свете спор.