Корни твоей тьмы

Глава 3. Симбиоз.

Пещера дрожала, как живое существо. Зоя прижалась спиной к холодной стене, чувствуя, как вибрации проходят сквозь тело. Леон стоял напротив, его кора трещала под напряжением. В руке он сжимал капсулу с семенем — тот самый ключ к спасению, который мог стать и их гибелью.

— Ты уверена? — Его голос, всё ещё напоминающий скрип несмазанных шестерён, дрожал. — Это не просто споры. Это... часть меня.

Зоя посмотрела на свою руку, где узор из коры уже поднимался выше запястья.

— А я уже часть тебя?— спросила она?

Он не ответил, лишь провёл корявым пальцем по трещине в стене. Из неё сочилась смола, пахнущая мёдом и горечью.

— Ритуал... — начал он, обрывая фразу. — Мать потребует платы. Ты готова забыть?

— Забыть что?— с удивлением спросила Зоя.

— Зачем пришла. Кем была. — Он повернулся, и в его глазах вспыхнули зелёные искры. — Люди — они как листья. Отрываются от веток и думают, что летят к солнцу. Но падают в грязь.

Зоя подошла ближе, игнорируя шипение корней под ногами.

— Я не лист. Я корень. И если мне суждено сгнить, чтобы выросло что-то новое — пусть. — уверенно сказала она.

Леон замер. Его дыхание, обычно ровное и глухое, участилось.

— Тогда следуй, — проскрипел он, направляясь вглубь пещеры.

Они спустились в помещение, похожее на гигантскую матку. Это было сердце древа. Своды пульсировали розовым светом, а в центре билось нечто, напоминающее сердце — огромный клубень, опутанный жилами. Воздух был густым, сладковатым, как перезрелый плод.

— Это... она? — прошептала Зоя, чувствуя, как волосы прилипают ко лбу от влажности.

Леон кивнул, прикладывая ладонь к груди, где пульсировал его собственный клубень.

—Говори. Она слушает. — сказал он.

Зоя сделала шаг вперёд. Липкая слизь хлюпнула под ботинком.

— Я предлагаю договор. Дайте мне споры — и я найду способ освободить Леона.

Стены содрогнулись. Из трещин выползли щупальца, обвивая её ноги.

— Она смеётся, — перевёл Леон. — Человек хочет торговаться с лесом.

— Скажи ей, что я не человек! — Зоя рванула рукав, обнажив узор из коры. — Я уже становлюсь... вами.

Клубень забился быстрее. Леон вдруг схватился за голову, издав стон.

— Она... согласна. Но хочет вкус. — сказал он.

— Вкус?— переспросила Зоя?

Прежде чем Зоя успела отреагировать, щупальце вонзилось ей в руку. Боль была острой, сладкой. Она закричала, но звук потерялся в рёве пещеры. Перед глазами поплыли образы:

Леон, молодой и красивый, смеётся в лаборатории.

— Мы изменим мир! — говорит он, обнимая женщину с ветвями вместо волос.

Потом огонь. Крики. Рука, тянущаяся из пламени...

Щупальце оторвалось, оставив рану, из которой сочилась зелёная жидкость.

— Теперь ты связана, — прошептал Леон, вытирая смолу с её щеки. — До рассвета.

Они сидели у подземного ручья, где вода была прозрачной лишь на первый взгляд. При ближайшем рассмотрении в ней копошились микроскопические существа, похожие на споры.

— Что будет происходить?— спросила Зоя, перевязывая рану обрывком халата.

— Ты станешь частью сети. Увидишь, что видела Мать. Услышишь... голоса. — ответил Леон, чертя узоры на песке коричневым пальцем.

— Голоса деревьев?— решила уточнить Зоя.

— Голоса мёртвых. — Он поднял глаза. В них отражались блики воды, как звёзды в колодце. — Они всегда рядом. Особенно твоя сестра.

— Ты видел её?— Зоя вздрогнула.

— Она в тебе. Как и Мать — во мне. — ответил ей Леон.

Он протянул руку, и из трещин в коре выполз светлячок. Насекомое село Зое на ладонь, осветив шрам в форме листа.

— После ритуала ты перестанешь бояться смерти. Но... — Он замолчал, сжимая песок в кулаке. — Ты перестанешь бояться и жизни.

— А ты? Ты боишься?— поймала Зоя его взгляд.

— Я забыл, как это,— кора Леона затрещала, как лед под ногами

Когда споры на сводах начали мигать красным, Леон повёл её к клубню. Теперь он был открыт, обнажая пульсирующую плоть.

— Ляг, — приказал он, указывая на ложе из корней.

— Это больно?— спросила Зоя. Она легла, чувствуя, как щупальца обвивают запястья.

— Хуже. Это... правда. — ответил Леон.

Он приложил ладонь к её груди. Кора на его руке расцвела листьями, которые впились ей в кожу.

Мир взорвался.

Зоя увидела прошлое Леона.

Она стояла в операционной. Леон, человек, кричал, прикованный к столу. Зелёная жидкость текла по венам, превращая кожу в кору.

— Остановите!— он рвался, но учёные в противогазах лишь смеялись.

— Ты станешь бессмертным! — кричал один, вводя новый шприц.

Потом огонь. Женщина с ветвями вместо волос горела, её крики сливались с треском дерева. Леон, уже полурастение, рвался к ней, но корни держали его...

Увидела свою сестру.

Семилетняя Аня прыгала по лужам.

— Смотри! — кричала она, показывая на проросший сквозь асфальт росток. — Он живой!

— Глупость! Это же сорняк!— смеялась пятнадцатилетняя Зоя.

— Он как мы. Пробивается сквозь тьму...— наклонилась девочка, чтобы потрогать листок.

Кашель. Кровь на ладони. Больничная койка...

— Ты слаба. — послышался голос Матери.

Зоя открыла глаза. Она парила над лесом, ставшим плотью — деревья бились жилами, земля дышала.

— Я... не слаба. Я здесь!— сказала Зоя.

— Ты мясо. Мясо гниёт. Стань камнем. Стань мной.— смех Матери прокатился по ветвям.

Щупальца впились в её сознание, вытягивая воспоминания: первый поцелуй, слёзы на похоронах, запах книг...

— Нет! — закричала Зоя. — Это моё!

— Отдай, и я дам силу, — прошептала Мать.

Внезапно чья-то рука схватила её. Леон, получеловек-полудерево, тянул её из пустоты.

— Она не твоя! — рычал он, и кора на нём трескалась, обнажая кожу.

Зоя вздрогнула, вернувшись в пещеру. Тело болело, будто её перемололи в жерновах. Леон сидел рядом, его кора была покрыта трещинами, из которых сочилась янтарная смола.