Король Артур. Другой сборник

14

 Гвиневра пришла в себя через несколько часов после того, как Мерлин напоил её одним из хитрых своих зелий. Погрузив в сон королеву, отвар начал воздействовать на очаг её агонии и одновременно восстанавливал силы.

Но что-то, неподдающееся логическому чувству, что-то родственное интуиции подсказало Гвиневре, что всё не так просто, как сказал друид. Он объявил ей, что из-за перемены климата, стресса и нехватки в организме каких-то веществ королева упала в обморок. Но что-то грызло Гвиневру, она безотчётно пыталась найти в себе то жгучее чувство, объяснение чему-то внезапно изменённому, не находила…и металась. Скрытно металась.

Она нашла в себе силы слабо улыбаться Лее и служанкам, что собрались у её постели и тихонько переговаривались. Королева даже умудрялась поддерживать разговор о каких-то пустяках, комментировала отрывки из книги, что читала Лея вслух, развлекая дам, но иногда ловила на себе её тревожно-внимательный взгляд и понимала, что действительно всё не так просто.

У Гвиневры не было посетителей, кроме Мерлина и придворных дам, каждая из которых стремилась засвидетельствовать своё почтение королеве, пожалеть её и посмотреть так сочувственно и жалостливо на неё, что возникало у Гвиневры непреодолимое желание запустить в это сочувственное лицо чем-нибудь тяжёлым. Жалость…слащавая жалость убивала ей душу. А вот Лея тревожилась искренне. Искоса. Пытаясь быть незаметной в своём чувстве, и это выдавало в ней неподдельный интерес и тревогу за свою госпожу. Это тронуло Гвиневру, и она пообещала себе наградить как-нибудь Лею.

«Может быть, перчатки…» - полусонно подумала королева, вспоминая, что сестра Артура Моргана очень любит различные перчатки и король с удовольствием дарит сестре разные всякий раз, как приходится извиняться… то есть, примерно каждую неделю по паре. А то и две. Рекорд – пять пар за неделю.

Гвиневра скользнула взглядом по рукам Леи – сильные гибкие пальцы держали книгу в переплёте из дорогой кожи и едва заметно подрагивали…неужели, боится?

Королева вздохнула – нет, не перчатки. Что хорошо Моргане – Лее не подойдёт. Зеркало? Ожерелье? Браслет? Кольцо? Лея почти не носит украшений. Одежда у неё самая простая. На церемонии надевает лучшее и ненужное ей. да, подумать придётся серьёзно.

-Король ответил: «Что вас, друг, Покинуть двор подвигло вдруг: Обида, гнев или печаль?- голос Леи слегка дрогнул, она сглотнула, искоса взглянула на бледную ещё Гвиневру, и продолжила нарочито бодро, - Здесь ваше место, сенешаль!

Лея вздрогнула. Едва заметно. Последние строки пророчески ударили её. Она ведь, по сути, такой же сенешаль для всех. Для Морганы – служанка. Для Гвиневры – служанка. Для Артура – мимолётная любовница. Кому она нужна при всём дворе? Кто угадает в ней сестру королеву, внебрачную непризнанную дочь Кармелида? Да и с недавних пор, слава богам, что не угадают! Для Мерлина – она тоже лишь приложение ко двору, к Моргане, к Гвиневре… сколько тайн валится на хрупкие плечи танцовщицы, сколько грязи! Измена королевы, измена короля, ссоры, нападение Кармелида на Гвиневру, шпионство к Мелеганту, к Моргане, теперь ещё и выкидыш Гвиневры. Боги, боги, за что вы так жестоки? Разве служанкам не положено счастья? Разве не положено и им хоть что-то решать в своей жизни, кроме как кому и что передать?

Здесь ваше место, Лея. До тех пор, пока вы молоды – вы привлекаете мужчин, вы оружие Морганы для того, чтобы контролировать Артура, вы оружие Морганы и Мерлина, чтобы следить за Гвиневрой, оружие Мелеганта…

Хватит. Вдох-выдох. Перевести дыхание, вцепиться ускользающим вниманием в строки. Продолжать чтение. Слишком много любопытных взглядов. Слишком душно от них. Тесно. В платье в этом тесно, в корсете в этом тесно!

Лея продолжала. Заученно, с фальшью улыбки. С пустующим взглядом.

-Ах, как прекрасно! – мадам де Роган поднесла к глазам кружевной платочек, вытерла несуществующую слезу.

Гвиневра вдруг представила, что к мадам де Роган неплохо подойдёт разрисованное углём лицо. Действительно, так хоть какой-то смысл в её вечной скорби появится. Фальшивка. Все они…

Гвиневра вцепилась судорожно и рвано пальцами в покрывало. Лея скользнула по ней взглядом, но продолжила чтение отсутствующим голосом.

Эллен – придворная служанка склонилась к шитью и тоненько вздохнула.

-Что вы всё вздыхаете? – сладко и приторно осведомилась леди Вивьен – жена рыцаря Гавейна. – Вернее, о ком вы всё вздыхаете?

Эллен подняла ясные голубые глаза на леди и ответила кротко:

-О том же…о нём.

-Ох, деточка, - леди Вивьен сочувственно всплеснула руками, но не было в этом голосе даже намёка на сочувствие. – Это же неприлично! В присутствии королевы!

-Отчего же? – живо отозвалась Гвиневра, радуясь возможности продемонстрировать свою «живость», свою вынужденную роль. – Кто же причина ваших вздохов?

И про себя подумала, что надо устроить как можно больше судеб в замке, взамен своего сумасшедшего и присыпанного пеплом счастья.

-Сэр Ланселот, - потупилась Эллен. Щёки девушки залились румянцем.

Лея жадно взглянула на Гвиневру, надеясь уловить в ней выдающее королеву с головой чувство и…

-Вот как? – тихо промолвила она и откинулась на подушки, улыбаясь чему-то…печально и тихо. – Прекрасно. Хороший выбор.

-Правда? – Эллен просияла. – Вы, правда, так считаете, моя королева?

-Смысл мне врать тебе? – холодно отозвалась королева, обещая себе держаться от слёз. Держаться, что бы ни стало.

-А вот он, правда, хорош…- мечтательно протянула ещё одна девушка, имени которой Гвиневра так и не запомнила. Незачем было. Да и неинтересно. – Но мне больше нравится граф Уриен.

Это было уже слишком. Ладно бы Ланселот – в конце концов, Гвиневра любила его и не могла ограничивать и решать за него, но сердце Уриена было отдано Моргане. Она сама обещала помочь рыцарю в его привязанности к фее!

-Граф Уриен Мори занят, - сообщила Гвиневра жёстко. Лея вздрогнула – прежде этого жёсткого тона она не слышала у королевы. – И я попрошу вас не лезть к нему. Заметьте, моя дорогая, пока – прошу.