Король Артур. Другой сборник

26

-Ланселот, друг мой, - Мелеагант лучился угрожающей доброжелательностью и, кажется, был в прекрасном расположении духа, - тебе не кажется подозрительным столь долгое отсутствие друида?

Ланселот неопределённо повёл плечами:

-Наверное, что-то случилось или…

Договорить ему не удалось. Дверь с громким треском распахнулась, но вместо ожидаемого Мерлина в комнате материализовалась молодая девушка в простом светло-зелёном платье с тонким шёлковым узором по канту. Простоволосая, прекрасная, взволнованная каким-то обстоятельством, она судорожно сжимала тонкими пальцами плетёную корзинку.

-А вот и ещё пропажа! – Мелеагант поднялся навстречу девушке. – Ну как, Лилиан?

Лилиан замотала головой, поставила корзинку на стол Мерлина, придавив пачку пергаментных свитков, и ничего не сказала.

-А, вы ещё, кажется, незнакомы! – Мелеагант помрачнел взглядом, но продолжал улыбаться, и выходило довольно жутко. – Ланселот – это Лилиан, Лилиан – это…

Но и ему не удалось договорить приветствие до конца и вставить какую-нибудь лёгкую, обыденную колкость, потому что дверь распахнулась вторично и явила Мерлина, который почти втолкнул наполовину обессиленную Моргану в комнату.

Вид Морганы был слишком плачевным и непривычным для Мелеаганта. Принц де Горр посерьёзнел окончательно, улыбка померкла.

Фея же влетела в комнату, по инерции и могла бы упасть, но Ланселот перехватил её и бережно усадил в кресло, после чего завернул Моргану в свой плащ, склонился и шёпотом спросил о чём-то. Она встретила его взгляд хмуро и мутно, словно бы не сразу поняла, о чём он говорит… Ланселот налил из хрустального графина ей воды, протянул. Она попыталась взять стакан, но руки у феи тряслись, и бокал рисковал вот-вот выпасть из пальцев. Рыцарь взял бокал поверх её пальцев и помог ей напиться, после чего фея откинулась на спинку кресла, немного забрызгав Ланселота.

-Мерлин, я…- начал было Мелеагант, подавая руку для рукопожатия друиду, - желал бы знать…

Мерлин прошёл к столу и Мелеагант вынужденно развернулся за ним и увидел Моргану, обессилено повисшую в кресле в плаще Ланселота и самого Ланселота, что-то успокаивающе ей говорившего шёпотом.

Картина поразила Мелеаганта своей необычностью. Он знал Моргану разной – мстительной и яростной, усталой и напуганной. Но видеть её настолько слабой ему не приходилось. Но даже не это поразило Мелеаганта. Его поразил Ланселот, для которого, кажется, состояние Морганы стало важнее всего на свете.

Мелеагант знал о том, что рыцарь влюблён в королеву, но здесь выходило что-то за гранью его собственного понимания. С чего такая забота? С чего такая тревога?

-Да что здесь происходит? – не выдержал Мелеагант, забыв свой первоначальный вопрос. Он обернулся на Лилиан, которая знала Моргану меньше него и видела её только в облике силы и никогда в облике слабости. Лицо травницы выражало один немой вопрос…

Мерлин же выглядел абсолютно спокойным. У него выработался потрясающий иммунитет к удивлению.

-Я тебе скажу, что происходит, Мелеагант…- подала голос Моргана из кресла, отодвигая с осторожностью (и это принц тоже заметил), Ланселота. – Я тебе скажу! Уриена казнят!

Она не удивилась его появлению, словно оно было обычным, словно бы явилось настолько очевидным и ожидаемым, что и говорить не стоило. Лилиан же фея просто кивнула, и травница неуверенно помахала ей рукой, на всякий случай, отодвигаясь в сторону.

-Как это «казнят»? – не понял принц де Горр. – Ты что несёшь, безумица?

Мерлин тяжело вздохнул, упал в своё кресло, уронил голову на руки и признал:

-Боюсь, она не безумна, Мелеагант. Во всяком случае – сейчас. Приказ о казни графа Уриена Мори подписан рукою короля. Он сознался. При всём дворе.

Мелеагант на какое-то время оцепенел, осознавая услышанное, невыносимой тяжестью разошедшееся по его мыслям. Уриен признался! При дворе! Казнь…да, это казнь!

-Ну, хватит, - наконец вымолвил он. – Где ваш король?

-Ты пойдёшь к нему? – Лилиан выступила из тени, - не смей! Слышишь?

-А что я, на твой взгляд, должен делать? – ледяным тоном осведомился Мелеагант, даже не повернув головы к Лилиан, - сидеть и ждать, когда казнят моего брата? А главное – из-за чего!

Моргана, поднимавшаяся из кресла, беспомощно и даже жалобно взглянула на Мелеаганта, глазами прося о милосердии. Она не могла не знать, не могла не понимать причины ярости Артура. Она знала, что он только и ищет повод для того, чтобы убрать Уриена.

«Из-за тебя, Моргана! Всё из-за тебя!» - дьявольский внутренний голос не был расположен к снисхождению и прощение воспринимал за бездарное проклятие чувств.

Мелеагант бросил на неё взгляд и поморщился:

-Я не к этому, Моргана! Ты не можешь быть виновна в том, что твой брат – жуткий недоумок.

-Если кто в этом виновен, так это я, - тихо возразила Моргана и словно бы померкла. – Я должна была удушить его ещё в колыбели! Я ведь хотела…веришь?

Лилиан испуганно прикрыла рот ладонью – как бы ни было велико преступление Артура, слова Морганы поразили её жестокостью. Ланселот, судя по его виду, разделял точку зрения травницы. Мерлин попытался вмешаться в ситуацию, поднял ладонь и обратил на себя внимание покашливанием:

-Кхм, давайте отложим разговоры о том, кто виноват? Подумаем, что лучше делать! Уриена надо вытащить из тюрьмы.

-Давайте просто отравим Артура? – предложил Мелеагант, лихорадочно обводя взглядом покои друида.

Он был поглощён своими мыслями и не заметил, каким взглядом одарила его Моргана. А между тем, многое можно было прочесть в её взгляде.

Да, она ненавидела Артура за всё, что он делал с Камелотом, с ней, с Гвиневрой, с Уриеном – со всеми, но она не могла заставить себя думать о его смерти. Тот факт, что она вот-вот должна явить этому миру убийцу собственного брата, убивал её саму. Она ненавидела себя за совершённое, но ещё больше ненавидела за то, что никак не может убить Артура.