Король Артур. Другой сборник

34

Леди Вивьен ненавидела тёмные тона в своей одежде, но, по иронии переплетающихся нитей истории, став старшей дамой при дворе короля, была обязана носить тёмно-синий, тёмно-зелёный, коричневый или серый тон в одежде, чтобы не выделяться на фоне королевой, за которой по долгу ей приходилось бы следовать по пятам.

В закатный час, когда должно было свершиться прощание с Мерлином, леди Вивьен досадливо поправила теперь уже чёрное своё траурное одеяние и подумала, что оно ничем не выделяется в кутерьме бесконечного облачения в тёмное. Единственное – украшения надевать не полагалось, и кружева…

-Вся моя жизнь здесь – это траур, - зафилософствовалась леди Вивьен возле огромного овального зеркала, пока услужливая Эллен прикалывала к её подолу шёлковую ленту.

Эллен каламбура не оценила, не подняла даже головы на неё и продолжила работать. Леди Вивьен это слегка разозлило, слегка омрачило, но она умела сохранять лицо. Отказавшись от сопровождения, придворная дама направилась к королеве, чтобы сопроводить её к королевской усыпальнице.

Леди Вивьен полагала не без оснований, что эти похороны для Гвиневры станут очень болезненны, и как бы там не складывались их отношения, ей не хотелось появляться в такой час в толпе своей свиты и вносить в жизнь королевы новые условности.

Гвиневра даже не отреагировала, когда леди Вивьен возникла в её покоях, проведённая Леей. Королева стояла у окна, отрешённая и покорная всему, что сваливалось на её хрупкие и юные плечи, готовая к самому страшному, подавленная.

-Моя королева, - позвала леди Вивьен и Гвиневра слегка кивнула ей, но не повернулась.

Это зрелище коробило и заставляло остаться в нерешительности. Королева – о, бедная королева, раздавленная со всех сторон! Больной отец, погибший Мерлин, смерть Уриена, явное пренебрежение со стороны короля…

-Моя королева, - голос леди Вивьен изменился так, что она даже сама удивилась возникшим в нём ноткам искреннего тепла, которого удостаивались совсем немногие, - вы печалитесь о Мерлине? Это был его выбор, я уверена, что он…

-Не только о нём, - Гвиневра обернулась к даме, печально усмехнулась, - я эгоистична, леди Вивьен. Я очень чёрствая! В час, когда приходит прощание с Мерлином, я не могу не думать о себе!

Лея замерла с иголками в руках за спиной леди Вивьен, поражённая откровенностью Гвиневры. До появления придворной дамы она пыталась выпытать у королевы, что лежит на её сердце в эту минуту, но не добилась почти ничего! А здесь…

Горечь легла на душу покрывалом. Как бы Лея не была близка к Гвиневре, как бы не прислуживала ей, как бы не прикрывала – они не были ровней! Она не могла с ней откровенничать, или не хотела.

Или не думала, что это можно сделать, что для Леи она больше, чем госпожа. Особенно теперь, когда Моргана отдалена, а Уриен мёртв. Для Леи остался только один смысл – сестра. Да,

пусть она знать не знает об их связи, но Лея-то знает! Она будет оберегать её, защищать и неважно, ценой своей или чужой чести и жизни!

Гвиневра словно бы угадала её мысли, или прочла горечь в глазах и тихо сказала:

-Лея, на тебя много свалилось тайн, я не хотела, чтобы ты так переживала обо мне. Право, я того не стою.

«Стоишь!» - чуть было не закричала Лея, но иголка очень вовремя впилась ей в руку и служанка сумела уйти от своего крика, сказав в ответ:

-Моя королева, я ваш друг.

Леди Вивьен выразительно глянула на Лею, но ничего не сказала. Служанка поспешила отвести взор, тихо спросив:

-Мне оставить вас?

И этот вопрос относился больше к леди Вивьен, чем к Гвиневре. Гвиневра пустила Лею в свою жизнь, рассказывала ей о встречах с Ланселотом, о тайнах, о детстве. Иногда они даже вместе читали письма Ланселота к королеве и пересказывали друг другу поэмы и романы, которые успели прочитать.

Леди Вивьен заколебалась. С одной стороны, как придворная дама и сноб, она не желала говорить с королевой в присутствии служанки. С другой…

С другой стороны она уже давно угадала происхождение Леи и потому, сделав усилие над собственным укладом, сообщила:

-Я не возражаю против вашего присутствия, Лея.

Гвиневра благодарно кивнула ей. Леди Вивьен же, выждав положенное время, спросила вновь:

-Что терзает на вашем сердце, моя королева?

«Кроме Ланселота и возмутительного поведения вашего мужа», - мысленно добавила она.

-Я здесь лишняя, - отозвалась королева, снова будто бы угадав мысли леди Вивьен. – Моему мужу я не нужна.

-Он вас лю…- начала было Лея, но встретив насмешливый взгляд королевы, кивнула, признавая, что говорит глупость.

-Он меня не «лю», - фыркнула королева, с презрением отворачиваясь к окну. – Короли вообще не умеют «лю..», но он – мой муж. Он обязан меня защищать, обязан уважать, если уж не вышло. Но он…

Она закрыла лицо руками, скрывая краснеющие щёки.

-Мужчины бывают эгоистичны, - согласилась леди Вивьен, - но это не значит, что он вас не ценит. Просто он…эм, Лея?

-Запутался? – неуверенно предположила она, приходя на помощь.

Гвиневра круто повернулась и засмеялась – бешено и мрачно.

-Он меня не любит, не уважает, не ценит. Я – препятствие к его любви! Я не подарила ему наследника! Я вообще ничего не могу сделать! Я не стала ему опорой, я не стала ему любимой, я – никто и ничто, я меньше, чем ничто!

Лея подскочила к Гвиневре и обняла зашедшуюся в плаче королеву. Леди Вивьен извлекла кружевной платочек.

-Мне лучше вовсе не быть! – выпалила Гвиневра и бросилась к окну. Лея среагировала так молниеносно, что после даже успела подумать, насколько в её порыве отсутствовала магия. Лея схватила королеву, в которую словно бы вселились души всего неприкаянного и разбитого, и с трудом отволокла её от окна.

Леди Вивьен захлопотала с профессиональной невозмутимостью, хотя по её побледневшему лицу было видно, что она сама испугалась. Придворная дама суетилась у королевы, подсовывая ей раствор успокоительного и воду.