Король Артур. Другой сборник

37

 Моргана медленно осела на пол, её взгляд стал стеклянным. Она хватанула ртом воздух, но так и не смогла более вымолвить и слова.

-Это ложь! – вспыхнула Гвиневра, которая решила вступиться за Кея. Он мог унижать её, прилюдно высмеивать, но разве не была она королевой и не должна была заступаться за своих подданных?

А Моргана не вступилась. У неё складывались картинки. Мерлина изгнали от трона, низвели, плели вокруг Артура паутину, и пока Моргана гадала, кто…ответ был так близко! На самом виду! Снобизм губит. Нельзя думать на самого слабого и беззащитного, нельзя не обращать внимания на ужимки придворного юродивого шута…

-Он же болен! – кричала Гвиневра, чувствуя, что никто не поддержит её даже мысленно. Ланселот мрачно взирал на тихо скулящую леди Тамлин и понимал, что она сомнений быть не может – всё происходящее явилось деянием Кея. Во-первых, Ланселот знал Моргану и привык доверять ей, полагая её не только большим специалистом в области интриг и хитросплетений двора, но и своим другом. Она же изменилась в лице так, словно её окатили ведром ледяной воды, вырвав из сна. И до сих пор не пришла в себя – значит, сказанное леди Тамлин – правда. Во-вторых, Ланселот знал, что такое страх, и как он действует на человека, как парализует его и обращает в марионетку. В глазах леди Тамлин был настоящий страх, и она не могла лгать в эту минуту. Поддержать Гвиневру – пойти по ошибочному пути.

Ланселот пересёк комнату, подошёл к Гвиневре, опустился перед ней на колени и обнял, пытаясь вложить в своё объятие всю скорбь, умоляя её держаться.

Что до Леи, то она не знала, как выглядит настоящий страх, но знала, как выглядит любовь к своему близкому человеку. Так смотрел Уриен на Моргану, так она, Лея, сама смотрела на него украдкой. А теперь Моргана довольствуется взглядами другого человека, Уриен мёртв и Лее осталось смотреть так лишь на сестру, которая никогда не узнает об их кровных узах. Нет, Тамлин слишком сильно испугалась за брата, чтобы солгать.

Гвиневра заплакала в объятиях Ланселота, Лея поднялась от Гвиневры, чтобы не мешать им, чтобы не становится свидетельницей чужого счастья и не вспоминать, что её призрачная надежда лежит сейчас в мрачном гробу, под ветрами земли де Горр.

Леди Тамлин, почувствовав, что её слова взволновали, тихо попыталась влезть:

-Я готова свидетельствовать против Кея, всё рассказать, если вы…

-Молчи, дрянь! – посоветовала Моргана и схватилась за сердце. Ей было очень нехорошо. Она почти физически ощущала, как её душа только что растрескалась осознанием собственной глупости!

Леди Тамлин сникла, с ужасом пытаясь угадать, что ждёт её за судьба…

-Ланселот, - тихо позвала Моргана, пытаясь оттереть усталость с собственного лица. Голос её был таким ослабленным и дрожащим, что рыцарь невольно оторвался от Гвиневры.

-Да, Моргана?

-Что делать-то? – спросила она, окончательно выбивая почву из-под ног рыцаря.

Моргана не знает, что делать! Моргана в растерянности! Моргана просит совета у Ланселота!

Если бы кто-нибудь сказал Ланселоту месяца три назад, что Моргана – гордая и непримиримая, затыкающая и короля, и друида на советах, бесстрашная и безумная будет сидеть растерянно на полу, и спрашивать у него совета, ища защиты, Ланселот счёл бы этого человека лжецом самой низшей пробы. Но жизнь так причудливо переплела теперь их жизни и судьбы, так завязала, что Ланселот даже умудрился сдержать удивление и попытался судорожно придумать выход.

Получался ряд проблем, вытекающих одна из другой. Ланселот не был силён в таких тонких упражнениях и не мог проследить всю цепочку событий, чтобы выдать решение, но он честно попытался.

Наконец, рыцарь сдался.

-Я не знаю, Моргана.

-Её выпускать нельзя отсюда, - сообщила Лея, неприязненно глядя на леди Тамлин, испуганно запищавшую слова оправдания под её суровым взглядом, и даже попыталась схватить служанку за полы платья.

-Мы её что, убьём? – Гвиневра поднялась из кресла и снова рухнула в него, когда оказалось, что стоять она не в силах.

Леди Тамлин завизжала – криво и грубо, резко и рвано, но Лея с удовольствием отвесила ей пощёчину, вкладывая все непережитые чувства, боль за Уриена, боль, из которой плетена была её жизнь, и которую не с кем было разделить. Да, с Гвиневрой они были очень близки, но Лея видела, как тяжело королеве и хотела только отдать последние крупицы собственного счастья, чтобы хоть как-то смягчить ей горечь пепла на губах.

О себе Лея совершенно забыла. И только сейчас неожиданно вспомнила и поняла, что внутри неё давно уже только бесконечная пустота, в которой скрылись любимые черты человека, что не был никогда с нею.

-И я не знаю, - прошептала Моргана, как-то разом выцветая.

-Артур, - вдруг сказала Лея, скрипнув зубами и все, включая леди Тамлин, посмотрели на неё. Лее хотелось мстить, она хотела причинить хоть немного боли кому-нибудь, не деля, не разбирая, кто это будет. Просто разделить с кем-нибудь эту пустоту.

-Чего «Артур»? – не поняла Гвиневра, сжимая платье и сминая шёлковую ткань безотчётно и неосознанно.

-Ты была с Артуром, когда я пришла? – хрипло спросила Лея, глядя с вызовом на Моргану. Она не смутилась. Гвиневра раздражённо дёрнула плечом:

-Лея, это сейчас…

-Да, - прервала Моргана холодно и пусто.

-Он забеспокоится, если ты долго не вернёшься! – торжествующе закончила Лея. – Тебе надо идти, Моргана. иначе – у тебя будут неприятности.

-Будут, - не стала спорить фея, пытаясь угадать неожиданную жестокость в словах Леи, - но мне всё равно. Я не уйду. Гвиневра, скажи ей…

Она сама не могла понять, почему попросила заступничества. Да ещё у Гвиневры. Да ещё перед кем?!

-Лея, это действительно сейчас неважно, - Гвиневра попыталась смягчить ситуацию. – Моргана родила ему сына. Он простит ей всё.

Лея растянула губы в мрачной усмешке – прекрасно, так тоже неплохо, и сказала: