Король Артур. Другой сборник

43

 Мерлин бережно укачивал Мордреда, пытливо глядя на пытавшегося спрятаться в собственных ладонях Ланселота – у рыцаря очень сильно болела голова, и он уже пытался не удивляться ничему. Напрочь забыл он и о том, что сегодня стал официально старше, события одного дня, ещё не законченного, но уже достаточно яркого, утомили его.

Мерлин начал напевать Мордреду:

-«Заплетаю я сказки в косу, Запоминаю я небеса…»

При первых звуках этой песни Ланселот отнял руки от лица и решил, что сошёл с ума. Когда-то Моргана сказала ему, что в детстве придумала песенку и вспомнила её, когда дарила Ланселоту кинжал перед поездкой в герцогство Кармелида. Тогда ещё Уриен был на свободе. Тогда у Ланселота болела скула от удара графа, но с какой радостью он получил бы ещё десяток от него же, и даже более сильных, чтобы тот только был жив.

-«И, ступая по росе, поутру, Я снова сказок увижу глаза…»- продолжал Мерлин, как ни в чём не бывало.

Ланселот поднял голову, глядя на друида, который должен быть мёртв окончательно, который никогда не должен уже вернуться, вспоминая, что Моргана как-то пела эти строки, эту песенку.

-«А в сказках тех – правда и ложь, Намёк на ещё несвершённое…»- Мерлин поднял взгляд на рыцаря и что-то знакомое, яростно-памятное было в этом взоре, непринадлежное Мерлину, но кому-то…

-«Я подарю тебе острый нож, И уйду по лесам сожжённым…» - закончил Мерлин, прижимая к груди Мордреда.

Песня закончилась, а Ланселот, выждав для верности ещё минуту, усмехнулся:

-В былые времена твоя маскировка была лучше…матушка!

Мерлин моргнул, на мгновение Ланселот решил, что всё-таки ошибся, но тут же с друида словно бы стянули маску. Медленное сияние окутало голубоватой дымкой его тело и, осев плотным клубом дыма на пол, явило уже не Мерлина…

Женщина – хорошо сложённая, с узким лицом, правильными чертами, огромно распахнутыми зелёными глазами и удивительной копной серебряных волос, туго стянутых золотой лентой, сама облачённая в полувоздушную кремовую мантию, стояла перед Ланселотом, покачивая Мордреда.

-Какая честь, - не без иронии склонил голову Ланселот, - моя приёмная мать, Леди Озера…в замке Камелота!

-Тихо, - без тени улыбки потребовала Леди Озера, глядя на своего воспитанника, не моргая, испытующе. – Никто не должен знать, что я здесь.

-Ребёнка верни в колыбель! – не сдался Ланселот, глядя на женщину со странной смесью раздражения и усталости. Он был к ней привязан той сыновою любовью, которая готова вылиться

в жертвенность ради кровных уз, но всё-таки, не настолько, чтобы постоянно существовать бок о бок с семьёй.

Ланселот любил Леди Озера, как мог бы любить мать, если бы знал её, любил, уважал и с удовольствием покинул её дом, достигнув взрослого возраста, чтобы не только стать рыцарем, но и выбраться из-под крыла всё-таки деспотичной, вкрадчивой воли этой женщины. Она приняла его ребёнком, да, вырастила, выкормила, дала образование и напутствие, но на этом всё. Никакой ласки от неё Ланселот не получил, зато услышал, что она уже почти определила ему будущее – в свои соратники в странных обрядовых магических жизнях. Услышал и поторопился исчезнуть из жизни Леди Озера, навстречу мечте о мече и войне.

И вот сейчас она стояла перед ним.

Леди Озера вернула Мордреда в колыбель, и он почти сразу заснул, засопел, не зная, что за существо, вышедшее не из мира живых, держало его только что у груди.

-Мне нельзя появляться при дворе Пендрагонов, - с виноватой улыбкой сказала женщина. Но Ланселот слишком хорошо знал эту виноватую улыбку, призванную манипулировать людьми.

-И слава богу, - не сдался он, чувствуя себя неблагодарным сыном, но не жалея о словах.

-Я отказалась помочь Утеру Пендрагону соблазнить жену герцога Корнуэл, - продолжала она уже обычным тоном, видя, что манипуляция не сработала.

-Корнуэл, - повторил Ланселот. – Моргана Корнуэл…

-Верно, - легко согласилась Леди Озера, прикоснулась к щеке Ланселота. – Сын, ты возмужал!

-Зачем ты здесь? – Ланселот мягко отстранил её руку. Он прекрасно понимал, что появление этого существа не вело к причине обычной тоски по сыну, а вело к интригам, к каким-то очередным идеям…

-Спасти тебя, - коротко отозвалась Леди Озера, ничуть не обижаясь на его холодность. – Ты ведь спутался с королевой!

-Путаются, - тоном священника поправил Ланселот, - ленты корсажа и листья. Я же Гвиневру люблю.

-И с сестрой короля ты спутался, - сочувственно покачала головой Леди Озера, будто бы не услышав.

-Путаются следы и дороги, - не оскорбился Ланселот, тем же тоном продолжая отвечать ей, - Моргана – мой друг. Мой лучший друг.

-Ну да, - Леди Озера склонила голову набок, глядя на сына. – Ты предал короля! Ты ведь хотел быть рыцарем!

-А я и есть рыцарь, - сообщил Ланселот, демонстративно касаясь меча, - видишь перевязь? Я рыцарь, я верен рыцарской чести. Я предал короля? Нет. Я предал ничтожество и мальчишку. Меня посвятила Гвиневра, её я не предавал.

-Ты потеряешь голову, - продолжала Леди Озера, изучающе глядя на Ланселота.

-Главное, чтобы не здравый смысл, - в тон отозвался он. – Однако зачем ты пришла?

-Я хочу увести тебя отсюда! – Леди Озера подхватила Ланселота под локоть, - ну же, пойдём домой! Хватит, скоро здесь будет ад!

-И я буду жить в нём, - Ланселот вырвал руку из её цепких пальцев. – Матушка, я ценю вашу заботу, но я присягал этому аду. Я приветствую его! за себя не бойтесь, Матушка! Я попросил Моргану присмотреть за вами, если умру.

-А если умрёт и она? – Леди Озера искоса взглянула в колыбель Мордреда.

-Тогда, матушка, - Ланселот с деланным сочувствием выдохнул, - вам придётся коротать старость в одиночестве. Берите в следующий раз покорных детей и используйте их хоть в интригах, хоть в чём. Я благодарю тебя, честно. Я готов позаботиться и пожертвовать своей жизнью для тебя, но я не хочу быть с тобой рядом в те минуты, когда ты пытаешься всех обхитрить, как делала это всегда.