Король Артур. Другой сборник

55

-И ночь упала покрывалом на город, пролетела ведьмой, принося холод, и только видел это и пел о том ветер, ведь с ночью приходит и призрак Смерти…Боже, что за бред я читаю? – Моргана с раздражением отшвырнула от себя книгу, которую держала в руках, вглядываясь в воспевающие страдание строки какого-то ныне известного поэта.

-Что тебе не нравится? – Мерлин отвлекся от сосредоточенного изучения карты и взглянул на фею, словно бы не сразу понимая, с кем говорит. – Придворным дамам этот поэт очень симпатичен. Даже королева очень благосклонно приняла его недавно!

-О да, это показатель! – Моргана фыркнула, щелчком пальцев призвала книгу в свои руки с пола и продекламировала из наугад открытой страницы. – «И резала сталь горло врагу, и только пепел летел на ветру, и умирали в пыли короли, и только немногих из них погребли!»

-А последние две строки мне даже нравятся, - вступился Мерлин, снова углубляясь в карту.

-Ещё бы! – не замедлила язвительная Моргана. – Только там, в оригинале эти строки звучали иначе и написаны были ещё лет за пятьдесят до сего…шедевра. Знаешь, как там было?

Она закрыла глаза, глубоко вдохнула, восстанавливая спокойный тон, и продекламировала хорошо поставленным в спорах голосом:

-«Пали под песнею стали священные алтари, пожарища коснулись небес, хоть шли от земли, и умирали в пыли золотой короли, и только немногих из них погребли».

-Боже, - Мерлин закатил глаза, - какой мрак, Моргана!

-«Апокалипсис», перевод с Седых Берегов, - отозвалась она. – Мне нравится больше оригинал, чем сочинения этого бездарного шута!

-Шутов хватает, - спокойно согласился друид. – Только шуты они ведь тоже нужны. Мало кто читает «Апокалипсис», он слишком сложен и держит в напряжении, а людям не нужно того, над чем надо думать. Им нужно понимать здесь и сейчас, сию минуту. Пожарища, шедшие от земли, красиво звучит, но кто будет думать о том, что здесь за образ? У любого молодого человека или дамы спроси…вот, кстати, Ланселот, сюда иди!

Ланселот, невовремя появившийся на пороге с деревянным ящиком, забитым свитками и письмами с прошениями от простых людей и соседних земель, замер, испуганно вжав голову в плечи. Он не ожидал такого внимания к своей персоне от друида.

-Иди-иди, - самым ласковым и оттого более угрожающим тоном, поманил друид.

Ланселот поставил ящик в угол и с опаской приблизился к советнику, ожидая каждую минуту, по меньшей мере, превращения себя в осла.

-Вот скажи мне, - обратился к нему Мерлин, - как ты понимаешь такую строчку: «пожарища коснулись небес, хоть шли от земли»?

Ланселот нахмурился, мысленно разделяя строку на слова и соединяя из них образ.

-Ты не торопись, но всё же побыстрее, - мягко попросил Мерлин. Моргана не вмешивалась.

-Я думаю, что здесь всё просто, - наконец, промолвил рыцарь, - это образ вознесения грешников и демонов Преисподней к небесам, ведь, как сказано, было в «Апокалипсисе» - в день Высшего Суда огонь вырвется из-под земли столбом, до самых небес и…

-Твоё влияние! – мрачно перебил Ланселота Мерлин, в упор, глядя на Моргану. – Твоё! Испортила парня!

Моргана молча развела руками…

-Тот бездарь был всё-таки прав, - неожиданно подает голос фея, заставляя Артура вздрогнуть. – Ночь, падая на город, пролетает ведьмой, принося холод.

-Тебе холодно? – Ланселот не понимает, да и не знает этих строк, не знает и разговора и мыслей феи. Он только ждет разрешения своей судьбы и конца всего этого сумасшествия. – Возьми мой…

-Боже, и ты читала этого поэта? – Артур перебивает. – Гвиневра с ума меня свела, цитируя его на каждом ходу.

-Не ври, - мрачно обрывает Моргана, не оборачиваясь на Артура, и продолжает смотреть в окно, - ты не проводил с ней так много времени, чтобы она с ума тебя свела.

-Ну, - Артур заливается краской, закашливается. – Ну, придворные дамы, стихи от каждого угла!

-К чему ты это? – Ланселота не интересуют стихи. Во всяком случае сейчас. Ему интересно, почему Моргана вдруг признала чью-то правоту, да ещё и так.

-Посмотри, - Моргана, словно бы не в силах наблюдать более за окном, отходит.

Не сговариваясь, Ланселот и Артур приближаются к витражному окну и замирают, не веря своим глазам.

Ночь в Камелоте темна, в ней легко скрыться, раствориться. Воздух свеж, небо хоть и освещается звездами, но всё же – свет их бледен над землею Камелота, словно бы укрывает насмешливо воров и преступников от своего света, щадит грешников, отпуская им больше темноты, чем звездного света.

Улицы Камелота не освещаются по ночам. Мерлин пытался предложить пару идей по возведению магического освещения в ночное время суток для безопасности, но как-то стало не до того и идеи не дошли до совета. Редко какой рыцарь с обходом, патруль из стражников пронесет по главной улице факел, так…лишь бы не наткнуться на какого-нибудь действительного нарушителя порядка, для успокоения, для формальности.

Улицы Камелота полны тягучим ночным воздухом, который может давить морозностью с непривычки, и только привыкнув, можно начать чувствовать свежесть с этой тягучести. Улицы Камелота одинаково принимают и нищих в закутках между лавчонками и нашедших приют в старых бочках да в соломе, и пьяниц, заснувших по пути из кабака на земле, и торговцев, что обвешивают на рынке каждый день доверчивых и честных людей, и самих этих доверчивых и честных людей, которые хранят секреты подчас гораздо более страшные, чем обманы торговцев. Улицы Камелота не делят знать и священнослужителей, бедняков и ремесленников – они принимают всех. Они – свидетели любовных похождений, свидетели греха и раскаяния, веселья и горечи, смерти и жизни – молчат одинаково для всех.

Улицы Камелота хранят на своей земле и кое-где вымощенных каменными плитами дорогах следы разбойников и детей, гонцов и солдат…

По этим улицам шли умирать и любить, драться и искать примирения.

Но ночь скрывает в своем покрывале всё. Каждая ночь, кроме той, проклятой, за которой наблюдает сейчас король Артур.