Король Артур. Другой сборник

59

Моргана не сразу отреагировала на стук в дверь…в самом деле – те, кому действительно сейчас было дело до павшей сводной сестры короля, могли войти и без всех этих церемоний. К чему заставлять её распрямляться, откладывать в сторону многотомник «Пособник чародея» и обращать свой взор на дверь? Какая, черт возьми, сила, должна была ещё прийти и требовать её ответа? Разве она, Моргана, по-прежнему, ещё что-то решает?

Но когда стук повторился, Моргана с раздражением отшвырнула в сторону книгу, распрямилась, позволяя волосам свободно распасться по плечам, и обернулась к двери, явно с ненавистью ко всему сущему.

-Можно? – в проеме возник Ланселот, с самым смущенным видом. Странно, что ещё могло смутить рыцаря? Меньше трёх часов назад ему открыто сказали, что он может убираться прочь, что он предал Артура и получил за это все свои блага…

Что ему еще надо?

-Нельзя, - раздраженно отозвалась Моргана, но от двери отвернулась, стараясь не глядеть на входящего Ланселота.

-Я зашёл…- всё в том же смущении начал рыцарь, но Моргана перебила его:

-Вижу!

-Чтобы узнать, как ты, - спокойно закончил рыцарь, который, судя по всему, успел нарастить броню против всех её глупых и нарочитых грубостей.

-Вешаться не собираюсь, - процедила Моргана, не удостаивая Ланселота взглядом, попыталась схватить «Пособник чародея», но книга выскользнула из непослушных пальцев прямо на пол и фея рухнула в кресло. Почему-то именно это доконало её. так бывает, убеждалась она много раз, когда терпишь и терпишь, когда хоронишь чувства и эмоции, а потом из рук падает книга, или разгибается уголок странички и это становится последней каплей, чаша терпения переполняется и хочется орать…

Выть от бессилия, сидеть, раскачиваясь, из стороны в сторону.

Ланселот не то угадал её настроение, не то его тоже раздражала эта валяющаяся на полу книга, но он наклонился за ней, швырнул в сторону, слегка удостоив её взглядом, и неловко коснулся плеча Морганы, не то, пытаясь хлопнуть её, не то погладить.

-Шёл бы ты…к Гвиневре, - ядовито произнесла фея, отодвигаясь. – Ей сейчас тяжело.

-У неё есть леди Тамлин, забота об отце и она справится, - отозвался Ланселот. – А вот ты…

-У меня есть Артур! – порывисто выдохнула Моргана и закрыла лицо рукавом, понимая, что имя Артура не только не может её защитить, как не могло защитить никогда, а напротив, уязвляло.

-И я тебе сочувствую, - помедлив, сказал Ланселот, присаживаясь на подлокотник кресла, не заботясь уже о сохранности мебели. – Но мир прекрасен даже в разочаровании. Моргана, мы выжили!

-Ты будешь жить, - Моргана отняла руку от лица, - Гвиневра будет жить. А мы с Артуром и Мордредом будем не жить, а существовать. Ты слишком молод, чтобы понять эту разницу. Но однажды, если звёзды не сжалятся над тобою, ты поймёшь.

-На мою долю не выпадало столько, сколько выпало на твою, это правда, - Ланселот не спорил. – Но это не значит, что я совсем ничего не понимаю. Тебе больно – ты потеряла всё, и что хуже – на этом не кончились твои потери. Ты любишь Артура и будешь любить его, даже если будешь знать, что будет дальше.

-Пошёл бы ты…к Гвиневре! – уже более яростно повторила Моргана, отказываясь отвечать прямо на его слова.

-Моргана, - он заговорил мягче, бросил взгляд в окно. – На улице сегодня жгут трупы. И жгут всю ночь. за Артура было мало заступников, но он были и это позволило многим свести личные счеты. Ни ты, ни Артур, ни Мордред не находитесь в числе этих трупов. Вы не стоите на площади, сжигая тела, вы не стоите в числе монахинь и плакальщиц, вы не стоите в числе тех, кто прощается с теми, кого сегодня оставила жизнь. У вас начинается новый день. Ты можешь чувствовать, что ты предала Артура, предала своего сына и саму себя, но Артур мог погрузить весь Камелот в этот самый погребальный костёр, всех монахинь свести до плакальщиц, и всё, что оставалось…

-Замолчи! – резко потребовала Моргана, снова прячась от света и слова.

-Нет, договорю, - возразил Ланселот. – Ты стала в числе тех, кто спас народ от заведомой погибели. Ты не посчиталась ни с любовью, ни с кровью. Ты должна ликовать, потому что народ будет жить, благодаря тебе.

-И тебе, - ядовито напомнила Моргана, но яд этот носил характер слабого укола.

-И мне, - устало улыбнулся рыцарь, и только сейчас Моргана сообразила, что он, скорее всего, очень устал, не меньше, чем она сама.

-Что…что там происходит? – спросила фея нерешительно, с тревогой оглядываясь на окно. Сама она подойти боялась. Даже несмотря на то, что Мелеагант объявил её к рассвету несостоявшейся женой названного брата, а её сына…сына греха – сыном графа Уриена Мори, она боялась, боялась народного гнева, а что хлеще – собственной совести, ведь в числе тех, кто сегодня жил на площади, а казалось, что жил там весь Камелот, были те, кто знал, что Моргана – предатель.

-Трупы жгут, славят Мелеаганта и новый порядок, - Ланселот проследил за её взглядом и ответил как можно будничнее, стараясь, чтобы в его голосе не было дрожи. Ни к чему фее знать, что там творится на самом деле. Трупы, и в самом деле, жгут…

Только вот трупы те – это не те, с кем сводили счеты. Ланселот уже понял, что частично – это уже гвардия Мелеаганта, которая видела его восхождение и которая должна была умереть. Мелеаганта правда славят, но больше того – злословят об Артуре и прикидывают. Как бы поквитаться, если не удалось с королём, то хотя бы, добраться до его жены, сестры и…ублюдка.

Моргана поднимает голову, прислушиваясь к шуму на улице. Это удивительный шум! Такой шум бывает только в первый рассвет после переворота. Трещат погребальные костры и звучат песни, колокола звонят, не переставая, словно от этого зависит жизнь королевства! И ветер затихает, отдает свои права безумной толпе. Сейчас будут погромы, сейчас будут танцы и кровавая толпа станет праздной, и обратится огромным зверем…

Тысячи рук, тысячи ртов и глаз сплетут ужасное чудовище, которое будет терзать врагов нового короля. Артур не мог дать идеи народу, идеи кровавой, в которой он так нуждался. Идеи смерти. Артура нельзя было полюбить или возненавидеть, народ забыл о нем и презрел, заранее облек в саван.