Король для Азарики

Азарика

«Двойная жизнь кончилась, все отлетело прочь — и доброе и дурное. Теперь уж незачем ни лицемерить, ни хитрить, ни надевать маски, а сердце — отупело, что ли? — даже не чувствовало обиды. Только злой разум вновь и вновь подставлял, по-разному варьируя, одну и ту же сцену — венцы, вознесенные над головами, утробный бас диакона, лицо Аолы, как всегда равнодушно-царственное от сознания своей красоты и врожденного превосходства… Но надо же как-то жить?» - из романа А.А.Говорова «Последние Каролинги», прим. автора).

Да, жить было надо. Но она не знала, как и где.
Канонику Фортунату по приезде в Эриберт она напомнила человека, который только что перенес страшное горе и еще не осознал случившегося. Только потому такой человек не рыдает и не рвет на себе волосы, а кажется спокойным, иногда даже улыбается какой-то растерянной улыбкой.
Но добрый каноник со страхом ждал того дня, когда к девушке придет осознание ее беды. Чтобы оправиться от ударов, нанесенных ей жестокой судьбой и людьми, могут потребоваться годы. А кто поможет ей? Он, каноник, уже стар и немощен, а больше у девочки никого нет.

Когда она вдруг исчезла и не появлялась в его келье три дня, старик уже думал о худшем. И был несказанно рад, когда она однажды поздно вечером вышла из леса, шатающаяся от усталости, с вновь усилившейся хромотой. С крошечным мальчиком на руках. Из ее рассказа он понял, что этот младенец — круглый сирота, и она, Азарика, взяла на себя заботу о нем. Почему не приходила?
— О, простите меня, отец, — девушка со слезами на глазах преклонила колени и припала губами к старческой руке. — Я виновата, вы волновались из-за меня. Но, понимаете, этот кроха, и его мать… Она умерла. И я совсем не знаю, как ухаживать за ребенком!
— Тем более, надо было сразу прийти! Ребенку нужно молоко, хотя бы козье. А ты… Смотри, опять хромаешь, а ведь уже ходила без палочки!
Ох, неразумная, несмышленая девочка!
Слава Богу, у нее было с собой немного молока в пузыре. Ребенок поел и заснул.
Фортунат велел Азарике ложиться и отдыхать, а сам принялся готовить для нее целебный бальзам, благо все нужные травы у него имелись.
— Вот ведь, и не умрешь спокойно, — ворчал каноник. — Как тебя оставить? Ну ничего, сейчас рану обработаем, перевяжем, и все заживет. Почему ты была так неосторожна? Это не похоже на тебя, дочь моя.
— Я копала могилу, отец. И не рассчитала своих сил.
— Вот и надо было сразу прийти ко мне! Эту умершую несчастную женщину, конечно, даже не отпели?
— Нет. Я не подумала об этом, — покаянно сказала Азарика. — Но крест в изголовье я поставила.
— Ладно. Мы с тобой сходим туда. Надо прочесть над нею заупокойную молитву. Да и ребенка необходимо окрестить. У него уже есть имя?
— Мать назвала его Винифрид.
— Ну, значит, Винифрид.

Благодаря заботам каноника, нога Азарики вновь начала заживать, хотя при ходьбе девушка еще испытывала боль. А маленький Винифрид на козьем молоке даже набирал вес.
Фортунат как мог пытался отвлечь девушку от рвущих душу воспоминаний. Она была благодарна и тоже старалась успокоить его, не показать, сколь сильны ее страдания.
С улыбкой рассказала о том, как ей предлагал свою любовь молодой бретонец.
- Но я не поехала с ним в его страну, хоть он и был очень милый и даже обещал заботиться о малыше! Хотя был момент, когда я чуть не согласилась. Просто ради того, чтобы уехать отсюда навсегда.
- Но, живя с ним без любви, ты просто поменяла бы один ад на другой, дитя, - мягко сказал каноник. - Ты поступила правильно.
- И к тому же он язычник, - устало улыбнулась Азарика. - Ведь христианской девице не пристало выходить за язычника, да, святой отец?
Фортунат лишь вздохнул и принялся перемешивать в мисочке какой-то густой отвар. Знал: за Эдом она пошла бы на край света, будь тот хоть трижды язычник. Как знал и то, что религиозный фанатизм ей не свойствен, ведь еще Одвин объяснял ей, что Бог един, как бы его не называли.

Но что же ей делать дальше? Здесь пока дозволено жить, ибо ее привезли на королевских лошадях, и все знают, что Озрик когда-то пользовался особым доверием нового короля. Но ведь узнают, что она женщина, и все изменится. К тому же, при ней ребенок. Так куда же им деваться?

Мысли о ее будущем не давали покоя и Фортунату.
Однажды он подозвал Азарику и предложил поговорить.
— Дитя мое, — сказал он, — я бы рад давать вам пристанище хоть на долгие годы, но здесь почти ничего от меня не зависит. А случись что со мною, боюсь даже представить, какие беды тебя ждут. Но я нашел способ помочь и ребенку, и тебе.
— Что бы я делала без вас, отец, — проговорила она. — Вы выручили меня, когда я пришла сюда впервые, одна на всем свете, помогаете мне и сейчас!
— Моя помощь очень скромна, дитя. Видишь ли, у меня есть знакомая аббатиса, ее зовут матушка Теодорада. А живет она в небольшой женской обители, близ Орлеана. Знакомство наше началось давно. Эта весьма ученая монахиня однажды написала мне, прочтя мой трактат о лечении болотной лихорадки при помощи коры хвойных деревьев и настойки из листьев полыни. Она известная врачевательница и весьма интересуется рецептами изготовления лекарств. Многих болящих исцелила эта святая женщина и монахини ее обители. Так вот, с тех пор между нами завязалась переписка. А во время своих странствий, будучи еще не таким старым, я однажды побывал в Орлеане и увиделся с этой достойной аббатисой. Она не только ученая женщина, но и удивительно добра.
Так вот, я написал ей о тебе, дитя, желая получить совет. И аббатиса Теодорада предложила тебе приехать к ней! Она ждет тебя. Ей нужны искусные целительницы и переписчицы книг, вроде тебя, и у тебя тогда была бы крыша над головой. Да и маленький Винифрид мог бы жить там, при монастыре есть приют для младенцев-сирот, и ты бы часто видела его.
— Стать монахиней? — с невеселой улыбкой проговорила Азарика.
— Сначала — послушничество, а это целый год, иногда больше. Ты поживешь там, не прячась и не боясь никого, успокоишься, будешь занята делом, которое тебе по душе. А потом примешь решение, что делать дальше!