Король Драконов: сильнее смерти

Глава 6. Страж Короля Зимы

- Конечно, напугалась. Кто не испугался бы дракона? Это уродливые, злобные создания, кровожадные твари! Разве можно их не бояться?

Вдоль вьющегося меж заснеженных берегов ручья шагала Осень, заметая обгоревшую листву подолом своего белого испорченного платья. Вслед за нею, шлепая подпаленными пузами по подтаявшему снегу, ползли пара мелких куч, чуть подпаленных, но, однако, уцелевших. Они хныкали и ныли, жалуясь Осени на свои боевые ранения. Но та со злостью отталкивала их босой ногой, нарочно наступала на их лиственные лапки, и кучи хныкали еще громче и горше, не найдя утешения и ласки.

Лицо Осени было мертвенно-бледно, с темными кругами под глазами, цвета истоптанного снега, перемешанного с серым пеплом листьев. Корона на ее голове растеряла свою яркость и остался лишь черный остов, перепутанные черные ветви, голые и мертвые. Осень злилась; ее слуги оказались слишком слабы, неповоротливы и хрупки против магии Короля Драконов, он разметал и уничтожил их одним своим дыханием, не дал перейти ручей – странную, таинственную границу, которую они долго не могли пересечь, не находили сил, а вот теперь нашли – и проиграли в схватке с Демьеном.

И оттого безумная Осень бесилась; пальцы ее нервно сжимались, острые ногти впивались в ладони, и она со злостью прикусывала губы, выдумывая, как бы побольнее ранить, что бы сказать такого обидного победителю, чтобы ему стало непереносимо стыдно и страшно – ровно так же, как ей, проигравшей.

На миг Демьену показалось, что в ее дождливых глазах он видит испуг, почти ужас, какой испытывают язычники при виде ожившего божка, но Осень моргнула, страх растворился в ее мутных зрачках.

- Давай, скажи ей, - злобно и вкрадчиво продолжила она, кивком головы указав на Ежинку, которая от испуга прижалась к Демьену, спрятала свое лицо на его груди, - откуда тут взялся дракон, и куда он потом делся! Скажи этой глупой уродливой девчонке, - Осень злобно расхохоталась, - кто на этой поляне самое страшное чудовище! А ты, - Осень глянула на притихшую Ежинку так люто, что, казалось, еще миг – и сейчас набросится на бедную девочку, вцепится в ее лицо ногтями, раздирая кожу до крови, - уродливая никчемная замарашка, глупая трусливая нищенка, посмотри внимательно на своего молодого прекрасного Короля! На его шелковые волосы, в его серые глаза! Запомни хорошенько его красивые черты, его ослепительную улыбку, потому что когда он покажет свое истинное лицо, ты заплачешь от страха и отвращения!

- Дракон не уродливый, - слабо ответила Ежинка, отстранившись от королевского бархата. Она не могла не услышать, как в груди Демьена сильно и громко забилось сердце, как дрогнули его руки, обнимающие ее. И дурочкой она не была; она догадалась, кто защитил ее от налетевших черных грифонов. – И не злобный. Он красивый, ало-золотой. Только… очень грозный…

Она подняла испуганный взгляд на Демьена, и тот улыбнулся ей через силу.

- Да, дитя мое, - с трудом произнес он, вглядываясь в ее умоляющие напуганные глаза, - твой Король – дракон. Если ты боишься меня…

- Нет! – крикнула Ежинка, снова вцепляясь в его одежду и прижимаясь к нему та отчаянно, словно в душе ее шла жестокая борьба с самой собой. – Не боюсь!

Она очень, очень боялась дракона; больше мелких омерзительных грифонов, искусавших ее и истрепавших ее ветхую одежду, больше мусорных куч. Он казался ей страшнее неумолимого пламени, которое в один миг может объять весь лес, опаснее крохотной мышки, юркающей под ногами. Этот страх был иррациональный, необъяснимый и непобедимый, Ежинка чувствовала, что от него горит, словно лист бумаги над костром, но оттолкнуть того, кто спас ее, кто вступился за нее, не могла.

- Жалкая трусиха, - визгливо рассмеялась Осень. От нее не укрылся трепет лесной девчонки, ее ужас и ее борьба с самой собою. – Плакса! Твое место в грязной канаве! Среди жаб и грязных скользких змей!

- А мне вот кажется, - зло произнес Демьен, которого издевательства Осени порядком обидели, - что ты зачем-то нас пытаешься рассорить. Хочешь, чтоб мы оттолкнули друг друга, испугались, почувствовали омерзение и неприязнь, так?

- С чего ты взял, - в глазах Осени снова промелькнул страх, и Демьен рассмеялся, кивая.

- Ну, конечно, - произнес он. – Это слишком очевидно – твое желание, чтобы эта девочка убежала от меня. Что за тайну она хранит? Это ведь не обычная девушка, так? Она видит и слышит тебя – а ведь это невозможно, - по его губам вновь скользнула улыбка, от которой Осень затряслась от злобы, как в приступе лихорадки. – Я сам использовал запретную магию, чтобы поговорить с тобой, а какая-то никчемная, по твоим словам, замарашка, так запросто тебя видит?

- Проклятая девчонка! – прорычала Осень яростно. Ее бледные щеки налились румянцем, на черной короне из ветвей вспыхнули гроздья рябины. Ее босая нога коснулась звенящей воды в ручье, и в опущенной руке Демьена синим призрачным светом загорелся лук.

- Тише, тише, - произнес Король, отступая, натягивая гудящую тетиву. Синяя острая стрела нацелилась в грудь Осени, и та испуганно вскрикнула, подобрав намокший подол, отпрыгнула от воды. – Если ты сделаешь хоть шаг, клянусь отцом – я выстрелю. И ты знаешь, что эта стрела поразит тебя.

- Ты не посмеешь! – выдохнула безумная Осень, корчась от бессилия и злобы. Резкий ветер взъерошил черную листву у ее ног, самую черную, самую прелую, самую слежавшуюся и самую страшную, и из нее немедленно начали собираться жуткие слуги Осени, раскачивающиеся на слабых рыхлых ногах фигуры. – Тогда ты нарушишь естественный ход времени!

- Мне и отвечать за это, - холодно ответил Король, прицеливаясь поточнее. – Но ты этого уже не увидишь. Ну, отвечай: что за этим ручьем, отчего вы так хотите перейти его? И кто эта девушка, что вы так не хотите, чтоб мы с нею были заодно?