Король дубовой ветви

Глава 1

Качели взлетают к небу под мой оглушительный визг. Отец смеется, раскачивая меня еще сильнее. Мне годика три, не больше. Ввысь, еще выше, чтобы обнять солнце. Очень хотела в детстве принести маме такой необычный подарок. Она обязательно потрепала бы черные кудряшки и сказала мягко: “Молодец, Элли!”

Мне семь. Соседский мальчишка облил грязью, специально проехавшись мимо. Стыдливо смотрю в пол, когда мама выговаривает за испорченную форму. Больше мы не печем вместе печенье и не шьем куклам бальные платья. Я почти всегда молчу, она – ругается.

Папа не подкидывает нас вверх, не мастерит мне и Марку кораблики. Он работает, а когда дома – спит или что-то делает по хозяйству. Спрашивает обычно как дела в школе, но вряд ли слушает, что говорю. Например, приглашала его на выступление, после которого ко мне намертво приклеилась кличка “Белоснежка”. Отец обещал быть, а вечером, когда я, глотая слезы от обиды, спросила почему не пришел, он очень удивился.

Года бегут вперед, отсчитывая дни тягуче, медленно, страшно. Смотрю в зеркало и не узнаю девочку, прозванную “Солнышком”. Проблемы в школе, смерть брата, отчуждение родителей. Круги под моими глазами будто принадлежат уставшей женщине за сорок. Бью по стеклянной глади кулаком. Зеркало послушно брызгает осколками в сторону.

Глаза закрыть успеваю, а отшатнуться – нет. До сих пор от вспышки дурости маленький шрам над бровью. Порезала руки так, что накладывали швы. Молчу о том, какую головомойку устроили родители за то, что пришлось вставлять новое стекло. Убирала осколки одной рукой.

Когда плачешь – это хорошо. Ты жива, хоть сейчас волком выть хочется. Но когда на смену истерики приходит тупое равнодушие…

Стыдливо утираю слезы с щек и встаю на ноги. Жизнь приучила, что если тебя увидят слабой, уничтожат, обсмеют, сделают еще более жалкой.

Спасибо Лиру: я уже забыла как плакать. Горько усмехаюсь, смотря на светлеющее небо. Человек не ценит свободу, пока ее не вырвут из рук. Даже выбор быть в тюрьме или нет у меня отняли. Хотя, если так подумать, фэйри похуже будут, чем пожизненное заключение.

Что будет со мной после того, как король наиграется новой игрушкой? “Игрушка”...Какое мерзкое слово! Словно я не Элли Грин, а мобильник с установленным “Тетрисом”.

Тщательно завязываю на два узла браслет Морвена. Мне хамили – я молчала, говорили в лицо, что грязь под ногами – терпела, тащили на дно в зубы утопленницам – пыталась считать пусть и опасным, но приключением. Теперь не буду молчать. Пусть отравят, изобьют, бросят в темницу. Эти фэйри сами будут не рады, что со мной связались.

Непослушными пальцами заплетаю косу, перекидываю через плечо. Во дворце, будем честны, у меня есть слуги, платья, еда. Не будем вспоминать трижды чертово яблоко. В дикой природе, пусть и недалеко от дворца каковы мои шансы?

Вспоминаю лепреконов и передергиваю плечами. Наверняка в лесах фэйри водится что-то и пострашнее. Попросить убежища во Дворе Свободы? Так меня там и ждут без денег, с сердцем нового короля в груди.

“Я не позволю тебе проникнуть в мой разум еще глубже, – раздается в голове встревоженным воспоминанием, – Не позволю предать”.

Уткнулась лицом в колени, а теперь поднимаю голову и смотрю на восходящее солнце. Мою улыбочку впору прописать на хитром личике Лиатрис.

Позволишь. Я расковыряю в тебе то, что ты прячешь за семью замками, точно Синяя Борода, вредный стиральный порошок с ушами! Что я “живая” тебе не нравится? Не нравятся положительные эмоции? Тебя будет ими тошнить!

Главное, с ума не сойти, разыгрывая влюбленную, радостную дурочку. И “любимого” ночью не задушить подушкой. О, мое благословенное умение врать! Как там, мой милый король? У фэйри ты либо охотник, либо добыча?

Я объявляю охоту на тебя! А когда привяжешься ко мне остатками своего гнилого сердца, исчезну, словно блуждающие огни на рассвете!