Король и Королева

Часть 1. Недоверие (IV)

– Тебе этот мальчишка кажется достойным доверия?

– Вполне. Он, кстати, рассказал много полезного об Иснарде и истинниках, которые там сейчас засели. Всё, чего он хочет – чтоб у нас скорее освободились руки для того, чтоб отбить их город. Это сложно. Но можно. Из Иснарды штурмовать Отардат будет почти так же удобно, как и от Пепельной Шийи. Даже удобнее.

– А лучше с обеих сторон, да… Ты объяснил мальчику, что пока в наши планы не входит война за Отардат?

– Конечно. Он заявил, что война – штука сложная, и планы регулярно меняются, а он молодой и может подождать. И касательно его отца – старый тан знал о задумке сына и благословил её, только по-тихому, поскольку двое его старших сыновей предпочитают сторону Дикого моста, хотя идти в Оданес воевать не захотели.

– Ясно. И нашим, и вашим.

– Нам-то что? Тан будет сам с истинниками разбираться, если всё откроется. Вряд ли мальчик сразу со всех ног кинется к нему на помощь – он не дурак и понимает, что в этом случае казнят не только батюшку, но и его самого, и даже не будет потом возможности отомстить. Он останется и будет воевать ещё злее, понимаешь?

– Вполне. Давай поговорим об архете. Что именно он хочет?

– Он хочет всё сразу и с налёту. Иной раз очень трудно понять, что он от нас ждёт. Вроде, поручил следить за границей Иснарды и давать отпор армиям, которые должны были оттуда появиться, но и на юге ему постоянно что-то требуется – я тебе писал, как мы отвоёвывали какие-то вшивые деревни и городишко…

– Не вижу ничего странного. По сути, ты оказался в резерве, а резерв бросают туда, где он нужен. Кстати, что происходит на юге: Лорим сумел собрать ещё одну армию или пока нет?

– Да, собрал. Но пока лоримцы её сколачивали и гнали к Оданесу, оданесцы успели выйти почти к самой границе, освободили три свои крепости, гарнизон которых был в осаде, ещё две сейчас отбивают, не знаю, как там обстоят дела. Но думаю, что неплохо.

– То есть, всё идёт на лад, – одобрил я. – И люди герцогини, похоже, всё делают правильно. Понятно. Тогда нам действительно ничто не мешает метнуться к Гриду и расчистить дорогу аэзерским караванам. Сколько у нас сейчас бойцов?

– Почти двенадцать тысяч, – с гордостью ответил Эберхарт, словно это было его личной заслугой. – Тысяча оданесцев сейчас в разведывательном рейде на юге. Ещё три тысячи под командованием Тио воюют в оданесской армии на юге, берут один из замков. Примерно тысяча мелкими группами разослана во все стороны. К твоим услугам полные шесть тысяч.

Я кивнул, показывая, что меня всё устраивает.

– Давно тут стоите?

– Нет. Всего три дня. До того зачищали область от мародёров и залётных лоримцев. Теперь всё в порядке, можно налаживать мирную жизнь. – И добродушно ухмыльнулся.

– Тогда поднимай пять тысяч, идём к гридской границе, к основному перевалу. Остальных оставь тут с Вайердом.

– Но зачем же оставлять здесь столько народу? Этот замчишко всё равно не получится держать долго. Да и нет смысла.

– Но всё же лучше сидеть здесь, чем в открытом поле.

– Верно. Лучше. Только какой смысл держать в хлипких стенах кучу народу на всякий случай? Война – дело такое, она плохо воспринимает ерунду вроде «на всякий случай».

– Больше пяти тысяч мне с собой не нужно.

Эберхарт развёл руками.

– Хочешь начинать операцию уже сегодня?

– А чего ждать? Только кормить солдат задаром. За три дня они должны были нормально отдохнуть. Немедленно отдай приказ на подготовку и поднимай солдат сразу после того, как я пообедаю.

– Иснардца берёшь с собой?

– Разумеется. Присматривай за ним. И ты, Адеваль, тоже.

Я охотно принял предложение привести себя в порядок и с огромным наслаждением забрался в большую бадью с горячей водой. Всё тело ныло после многодневной скачки, а омовение обещало утишить боль, понежить чуть-чуть, ну, и в порядок себя привести не вредно. В мире существует не так уж много наслаждений, сравнимых с тем, которое дарит прикосновение горячей воды к коже, особенно если человек истомлён до неприятных ощущений в мышцах. На десяток минут я полностью расслабился, а потом, выбравшись из остывающей ванны и одевшись, принял от Адеваля гладко обструганную доску, приспособленную вместо подноса. На ней были выложены ещё горячие лепёшки, кусок запечённой в пшеничной крупе баранины, маленький бобовый пудинг, масло и кусочек овечьего сыра. Повар постарался, сразу видно.

Мне даже хватило времени чуть-чуть полежать на настоящей мягкой кровати (Эберхарт в конце концов возмутился, и я разрешил ему затянуть с отправкой) и подремать. Вернее, едва растянувшись на ней и расслабившись, я мгновенно отключился и пришёл в себя спустя пару часов, когда в комнату заглянул виноватый Эберхарт – сказать, что ему требуется ещё чуть-чуть времени. Совсем чуть-чуть… Да, если нужно, он поторопится, но хорошо бы ещё часок подождать. Как раз можно поесть и спокойно привести в порядок экипировку и упряжь.

Очень важным делом, о котором я вовремя вспомнил, было написание письма госпоже Нельверге. Конечно, я уже написал ей после того, как пересёк границу Динори и Оданеса, но и сейчас будет вежливо известить герцогиню о своих планах и поинтересоваться, нужен ли я ей со своей армией или пока могу воевать на своё усмотрение. Письма писать мне не нравилось, трудно было сформулировать всё так, чтоб и суть дела передать, и не оскорбить даже случайно. Я пыжился изо всех сил и готовый результат совал на проверку Вайерду. Тот обычно одобрял, а потом вносил пару-тройку мелких правок, которые совершенно меняли тональность письма и делали его по-настоящему безупречным.