Король и Королева

Часть 3. Восшествие (I)

Граф Нарвильда оказался очень сдержанным холодным человеком неопределённого возраста и идеальных манер. А ещё он в совершенстве умел скрывать свои чувства, мысли, и при необходимости делать подходящее ситуации лицо, словно маску лепил. Безусловно, такое умение было бы очень ценным у высшего чиновника и финансиста. Наверное, наследственное, ведь основатель рода был главным королевским секретарём, а потом его потомок дослужился аж до синсеарха и управлял всей Ойкуменой.

Он был одновременно любезен и отстранён, чувствовалось – присматривался. Именно в общении с ним я вдруг понял, на что мне намекали мои синсеарх и старший секретарь. Наверное, нарвильдец и хотел бы обойтись со мной, как с тем человеком, которым я был раньше – вольноотпущенник, простолюдин, хоть и представитель отардатского графа, но, в общем-то, никто, который просто привёл к нему на подмогу армию и нужен лишь до тех пор, пока длятся военные действия. А потом добро пожаловать на выход, спасибо за содействие, не задерживайся на границе! И ещё хорошо б, чтоб убытки возместил.

Он бы и хотел, но уже не мог, привычка соблюдать определённые правила в общении с равными оказалась сильнее. Он вёл беседу с законным правителем соседней области и уже не вполне справлялся с собой. Лицо сделал идеально, но в разговоре допускал ошибки, и я отчётливо почувствовал, как он хочет воспользоваться моей помощью, но при этом ничем за неё не платить. А платить, по его представлениям, придётся много, и это его мнение много что значило.

С другой стороны он чувствовал, что уклоняться от платы – опасно. Он сам случайно коснулся этой темы, а потом всё пытался от неё уйти. Слушая его внимательно, я понял, что всё упирается именно в формальное обоснование моего нынешнего вмешательства.

Нельзя просто так оказать соседу военную помощь. То есть можно, конечно (ведь я это сделал), но в среде высшей знати не принято и никогда не случается. Если кто-то кому-нибудь помогает, значит, делает это ради собственной выгоды. Причём лучше уж сразу выяснить, что «спаситель» хочет за помощь, потому что если он воюет за тебя якобы бескорыстно, значит, хочет всё. И это – катастрофа, особенно если сосед тебя сильнее и влиятельнее.

Так что, собственно, граф и не хотел требовать от меня, чтоб я выиграл для него войну и убрался вон. Он как раз желал прийти со мной к взаимовыгодному и продуманному соглашению, обезопасить себя от неожиданностей с моей стороны. Да что там – он просто обязан был это сделать, при его-то положении! Поэтому был изобретателен и настойчив. За пару минут общения я убедился, что этот-то человек переговорит меня в любых обстоятельствах и на любую тему.

И тут меня обуяло раздражение, потому что не было ни желания, ни готовности вести сложные переговоры, следить за каждым словом, каждой мыслью и изобретать разные доводы. Даже то, что произошло в Икительгуне и не могло считаться переговорами в полном смысле этого слова, я вспоминал с отвращением. Нет, дело важное, и искусство очень полезное, надо будет научиться. Но пока я на подобное не согласен – надо сперва привыкнуть к новому положению. Освоиться слегка. А там видно будет.

И мне захотелось найти один-единственный довод, который сразу бы всем объяснил, почему моё желание поставить истинников на место не должно замыкаться в границах Оданеса и Отардата, и почему это нормально. Такой довод, который можно было бы один раз привести с уверенным видом – и дальше просто его отстаивать. Не напрягать больше фантазию и источник красноречия, которого у меня нет.

Что ж, на удивление такой довод имелся. Правда, я и сам считал его сомнительным, подозрительным, но на что ни пойдёшь ради простоты и удобства. Поэтому, собравшись с духом, я заговорил о том, что положение в Ойкумене сложное – в Санкерине и Лориме идёт гражданская война, Ильтузер, Урита, Хабелис, Данар и Архипелаг Воль оккупированы, в Зарехе беспорядки, а о Балатваре и говорить нечего – полный кошмар. Таковы уж обстоятельства: Дикий мост претендует на власть надо всем обозримым миром, и эта власть вряд ли принесёт Ойкумене благополучие. Кое-что другое она ей принесёт. Не хотелось бы. И бороться с этой напастью нужно, противопоставляя ей нечто весомое. Например, такую же крепкую власть.

– Короче говоря, я считаю, что пришло время восстановить королевский трон.

– Вот как? – У графа слегка изменилось лицо. Совсем слегка, даже не поймёшь, о чём он подумал.

Но я буду держаться. Раз уж начал – так придётся продолжать.

– Да. Я так считаю.

– И кто же, по вашему мнению, должен стать новым королём?

– А по-вашему? – Я простонародно усмехнулся. – Либо полоумный балатварец, либо я. Но, мне кажется, из балатварца не получится сильного государя.

– Я бы обдумал, если б верховную власть предложили мне. – Но сказал это словно бы в шутку – так прозвучало.

– У вас тоже есть родственная связь со старой династией? – Я решил подыграть.

Граф тут же стал очень серьёзен.

– Есть, но очень отдалённая. Почти такая же, как у большинства правящих семейств Ойкумены. Может быть, Аэзер ещё мог бы претендовать на высшую власть.

– Аэзер не станет, – кинул я наобум.

И попал.

– Верно, не станет. Значит, вы хотите претендовать на корону Ойкумены… А от чьего имени?

– От своего. От чьего же ещё?..

– Боюсь, не каждый вас поддержит.