Король и Королева

Эпилог

Сестра так и не вышла за балатварца, да и мне не пришлось брать их девицу в жёны. Пока шли брачные переговоры, четвёртый сын старого герцога был убит, и власть взял один из старших герцогских внуков. Этот был давно и удачно женат, супруга обеспечивала ему связь с одной из самых богатых торговых династий Ойкумены. Само собой, от такой жены он не откажется, а его собственные сыновья были слишком малы. Вежливо отвергнуть эти кандидатуры было очень просто. Нельверга оказалась в безопасности, и ещё поэтому я с особой радостью поддержал нового герцога. Он, кстати, без возражений принёс мне клятву верности в обмен на признание, что балатварская династия будет считаться первым наследником династии оданесской. Видимо, рассчитывал, что детей не будет ни у меня, ни у Нельверги.

Ну, пусть рассчитывает.

Почти все остальные графства и княжества признали моё главенство сразу после, как они выразились, «триумфальной и великолепной победы над нечестивыми истинниками», с которой поспешили меня поздравить. Правда, после этой «триумфальной и великолепной победы» я воевал ещё три месяца: сперва в Диком мосту, где далеко не все твердыни сдались сразу и без боя, а потом и в Данаре. Данарские войска атаковали, стоило только мне приблизиться к границе. Я вообще не собирался её пересекать, думал просто постоять, посимволизировать, но вот, пришлось. К счастью, кампанию удалось завершить до глубокой осени, до холодов.

После этого я смог вернуться в Одиан, который потихоньку привыкал к новому для себя статусу королевской столицы. Там уже вздорожали дома (о чём мне поспешила рассказать любовница – она торопилась сменить прежнее жильё на более дорогое и роскошное), начиналось обширное строительство. Значит, всё шло своим чередом.

Я ждал проблем и сопротивления как графских семейств, так и простого люда, но ничего подобного не увидел. Разумеется, были мелкие выступления, но они быстро гасли – с ними справлялись местные войска. От владычества или угрозы истинников Ойкумена приходила в себя медленно и с какой-то оторопью, что ли. Видимо, им просто не хватило сил и желания понять, что теперь у них имеется и верховный правитель, а когда сообразили, уже выработалась привычка.

К тому же, в глазах большинства король был чем-то вроде символа старых добрых времён, когда всё было прекрасно, просто-таки безупречно, когда женщины были очаровательны и целомудренны, а мужчины – могучи и отважны. Так что с существованием нового, к тому же законного короля народ смирился очень быстро. Это облегчало нам с Нельвергой главную задачу – укрепить трон и позиции новой династии.

Мы управляли так, как и следовало: традиционно, с налётом реформаторства, но очень сдержанного, которое даже у консервативных слоёв не вызывало резких возражений. Правильно, новая метла должна же хоть чуть-чуть пооригинальничать. О том, что я вроде бы собирался удариться в проповедование Истины, вспоминали только истинники, но им мало кто верил, а их выступления встречали очень вялую реакцию обывателей. У последних теперь была новая надежда в моём лице, и в большем они не нуждались.

Через пять лет я повёл Нельвергу к алтарю. Её выбор пал на сверстника, молодого Эдреда, тана Дьежа, уроженца Сандала. Парень не особо-то мне понравился, но я сумел убедить себя, что просто ревную. Простительная слабость, однако это ведь не повод портить жизнь сестре, раз уж молодой человек настолько ей приглянулся, что она захотела выйти за него. Элфа по моей просьбе провёл тщательное расследование и выяснил, что претендент на руку её величества всем хорош: он не буян, не игрок, не пьяница и не гулёна, прекрасно образован и пользуется заслуженным уважением, хорошо обращается с прислугой с доме отца и в собственном, каких-либо уличающих разговоров не вёл, прекрасно показал себя на службе у сандалского графа. Не подкопаешься.

Церемония была пышной, дорогой, шумной, Нельверга выглядела прекрасно, и я старался показать, что рад, когда передавал её руку Эдреду. Мне пришлось произносить все положенные слова так, словно ничто меня не задевает, и только одно меня утешило – сестра была счастлива. У неё сияли глаза, она смотрела на жениха с нежностью и лаской, и мне нужно было смириться с этим. На пиру я даже смеялся и шутил.

А потом привык.

Я присутствовал в семейной жизни сестры лишь как призрак прошлого, не более чем брат, и постепенно свыкся с этой ролью, а она привыкла к моей манере брать её руку и длить прикосновение, перестала отбирать пальцы. Ей стало проще мне улыбаться и смотреть в глаза – может быть, после свадьбы Нель поверила, что я действительно не позволю себе ничего лишнего.

Мои советники перестали настойчиво сватать мне разнообразных девиц, знатных и не очень, лишь после того, как моя сестра благополучно произвела на свет мальчика, и я объявил его наследником. Предложения, конечно, продолжали поступать, но намного реже и как бы из вежливости, без напора. Я смог вздохнуть с облегчением и обратить всё своё свободное внимание на племянника, задорного и весёлого мальчишку.

– Ты возишься с ним больше, чем родной отец, – улыбаясь, заметила однажды Нельверга.

Это было правдой, её муж с намного большим интересом занимался охотой, чем женой, существование же сына вообще едва замечал. Первые месяцы после свадьбы он делал попытки втиснуться в управление королевством и любезно оттереть супругу от дел, но, получив от нас обоих тактичный, но решительный отпор, отступился. Правда, и подчёркнуто-внимательным к жене быть перестал.

– Если тебя задевает моё чрезмерное внимание к малышу, я…