Король и служанка

Глава 5

Утро выдалось солнечным. От окна тянуло холодом, а в воздухе витал запах перца и лимона. Агата глубоко вздохнула и приоткрыла глаза. Ресницы дрогнули, сонливость отступила почти сразу. Всё потому, что мысли, целый ворох мыслей, одна за одной в настоящей погоне друг за другом закрутились в голове сверкающим калейдоскопом. Воспоминания брызнули в стороны, но тут же выстроились в шеренгу и заставили дрожать от упоительного волнения.
Она дома, в Нортоне. В замке короля. Теперь она одна из служанок прекрасного короля Ренери, и с этого дня её жизнь станет совсем другой. Счастье затеплилось, вспорхнуло, волнующим и теплым крылом обогрело сердце. Агата с наслаждением улыбнулась.
Перед глазами была её теперешняя комната, уютная и светлая, со всеми её чертами – от чернеющих угольков в нише камина до клубочков серой пыли у подножья стен. В оконце, острым концом указующим на потолок, сверкало. Свет играл на толстом стекле, ровными полосами скользил по подоконнику, затем стекал на единственную потертую шкуру, застилающую пол.
Собираясь вставать, Агата повернула голову и замерла. Дыхание перехватило. На старенькой, хорошенько выстиранной наволочке полыхали её красно-рыжие волосы. Агата протянула руку и тонкими пальчиками дотронулась до гладких прядок. Отросшие волосы растекались по подушке, вьюном заворачивались на простынях. В тот же миг сон окончательно рассеялся. Есть ли зеркало? Мерцающий кружочек висел на стене ближе к двери. Свет переливался в комнате, и зеркало белело, ловя переливчатые всполохи солнечных зайчиков.
Девушка выскользнула из-под одеяла, и по коже рассыпались мурашки. Холодный воздух крепко сжал её хрупкую фигурку в своих объятиях, голые ступни мгновенно озябли на каменном полу. Но что там?
Глядя на свое отражение, Агата стояла на месте, не в силах пошевелиться. Невысокая и худенькая, с бледной кожей, россыпью веснушек на переносице и… густыми волосами, красно-рыжим маревом спадающими за спину.
— Вот это да! — выдохнула девушка, ощупывая руками голову и всё никак не смея поверить своим глазам.
Звонко засмеявшись, Агата закружилась в танце. Разве так бывает?
Девушка прошлась по комнате, не в силах справиться с переполняющим её шквалом эмоций.
Короткий стук в дверь заставил Агату вздрогнуть. Скрипнули петли, глухо стукнуло дерево. В комнату вошла Джорджианна, внося за собой шлейф морозного воздуха. Мяукнув, за служанкой в комнату проскочила серая кошка. Едва ли обратив внимание на возмущенное «Брысь!» со стороны Джорджи, торопливыми шажками прошла в комнату и в один изящный прыжок оказалась на подоконнике. Свернувшись клубком, кошка с наслаждением замурлыкала, когда Агата почесала её за острым ухом.
— О-о-о…
Джорджи, уже одетая в серое платье прислуги и белый передник, захлопала глазами, будто бы Агата была вовсе не той девушкой, которую вчера король Ренери назначил себе в прислуги.
— Не пугайся, это я.
Агата заметила замешательство Джорджи и улыбнулась.
— Вот это да! — произнесла Джорджианна, рассматривая Агату. — Какие красивые волосы!
— Спасибо. — Агата скромно улыбнулась и опустила глаза. — Я скучала по ним.
Джорджианна ничего не ответила, села на стул неподалеку и достала из кармана несколько шпилек ради того, чтобы до конца убрать свои густые каштановые волосы в удобный пучок, а затем натянуть на голову белый чепец.
— Агата, иди скорее умывайся и возвращайся сюда, я пока достану тебе твое платье и всё расскажу. Волосы тебе лучше заплести в косу, сверху наденешь чепец. Как соберешься, пойдём завтракать в общую столовую для слуг.
Агата закивала. Тут же накинула тонкую ткань на плечи и побежала в умывальню. Там она увиделась с несколькими из служанок и поздоровалась. Те равнодушно ответили приветствием и безо всякого интереса продолжили свой разговор. Агата, признаться, волновалась, не будет ли у нее проблем со слугами замка северного короля, ведь она пленница из Атернии, но Джорджианна успокоила ее тем, что все в замке осведомлены, что она, Агата, дорога для Ренери, и что теперь с самой ночи только и ходят толки по всему замку, а то и городу, что он буквально спас несчастную Агату-северянку из лап жуткой леди Осткард, которая столько лет издевалась над Агатой. И пусть она только служанка, король Ренери слишком любит свой народ и даже слуг, чтобы закрывать на это глаза.
Впрочем, Агата уже вскоре и сама убедилась, что местные слуги и управляющие относятся к ней не хуже, чем к остальным. Девушка переоделась в свое новое платье, притом надев белый передник и чепец. Казалось, что неприметная одежда делает Агату боле яркой – бледное личико с крапинками веснушек и красно-рыжая коса словно заиграли свежими красками. Агата вместе с Джорджианной поднялась в большой столовый зал для слуг, где все завтракали за длинными дубовыми столами. Здесь витали самые вкусные запахи – запах сыра, корицы, хлеба. Ароматный чай – горячий, с цветами василька – так понравился Агате, что она даже попросила для себя её одну чашку.
Во время завтрака к Агате, пока та разговаривала с Джорджианной и с другими девочками-служанками, подошёл один из личных слуг короля.
— От короля, — только и сказал он и передал лично в руки Агате пергамент, перевязанный тонкой серебристой лентой.
Служанки, окружавшие Агату, притихли.
— Ты прочитай, Агата, — шепнула Джорджианна, заметив, что девушка растерялась. — Не теряй времени.
Руки дрожали, и пальцы плохо слушались. Агата потянула ленточку, и та легко соскользнула с пергамента. Развернув его, девушка вгляделась в буквы.
«Жду тебя на обслуживании полдничного чаепития в Двукаминном зале. После – отправишься к Мартену-барду».
— Король Ренери хочет, чтобы я служила на полдничном чаепитии, — тихонько сказала Агата, повернувшись к Джорджианне.
— А, ну со мной пойдёшь, — отпив чаю и крякнув от удовольствия, ответила Джорджианна. — Я всегда служу на нём. Только сегодня там особы будут… Ух!
— А кто там будет? — взволновалась Агата.
— Приближенные короля, — заявила Джорджи, качнув чайной ложкой. Пучок света скользнул по гладкой поверхности блеклым пятном и тут же исчез. — Ужасные люди, если честно.
Агата расстроенно пожала плечами.
— Король Ренери не стал бы доверять тем, кто мог бы его предать, разве нет?
— Они его не предадут. — Джорджи поковыряла кончиком ложки дольку лимона. — Никогда не предадут, я думаю. Но люди они ужасные. Ты сама это поймёшь.
— Мне не привыкать…
— Ну да… — Джорджи свела короткие брови к вогнутой переносице. — После жизни под властью Изабеллы Осткард любой тиран покажется благородным рыцарем.
Агата ничего не ответила. Сил не было, да и не хотелось говорить о леди Осткард и о жизни под её властью – слишком горьки были воспоминания о тех днях, о которых ей бы хотелось забыть навсегда. Слишком мучительно заживали раны, шрамы от которых она будет чувствовать до конца жизни. Но теперь Агата достаточно далеко, чтобы ей перестать бояться того, чего она боялась столько лет – удушающего яда ненависти Изабеллы Осткард, которым она бесконечно захлебывалась изо дня в день. Если бы Белла могла, она бы убила Агату, и не просто убила бы – обрекла бы на самую мучительную смерть, которую только смогла бы придумать.
Но она не могла. Ни тогда – потому что путы их общей тайны держали её крепко-накрепко, ни сейчас – потому что теперь Агата была далеко. Она была не просто далеко, теперь она была дома, в Нортоне. И главное – под защитой короля Ренери.
Больше ничего не спрашивая, Джорджи промокнула губы тонкой салфеткой, сыто улыбнулась и погладила себя по животу.
— Ну, всё. Время завтрака подошло к концу. Пора на работу. Идём. Провожу тебя к оранжерее и побегу по делам на этажи, а то мне там взбучку устроят, если пропаду на полдня.
***
Королевские оранжереи отличались особым великолепием. Агата была удивлена, что самые разные виды цветов и растений вот так вот могут уживаться в одном месте – в холодном уголке мира, на севере, в Нортоне.
Но здесь ухаживали за цветами, деревьями, кустарниками и каждым жильцом королевских садов с особым рвением. Круглые сочно-зеленые шапки на стволах южных деревьев, крученые лепестки каких-то желто-зеленых цветов в густых зарослях, белые соцветия микроскопических бутончиков – словно звездное небо. Прудики, водопады, южное тепло, пение птиц – здесь витали самые сладкие ароматы, напоминающие спелый гранат и липкий сок апельсина.
Камелла, добротная женщина, седая, кареглазая, с добрым лицом и многочисленными морщинами, помогала Агате во всём. Её пухлые руки были тёмными от бесконечно частого соприкосновения с землей, и каждая линия и трещинка на её ладонях была будто бы рассказом о жизни тех растений, за которыми она здесь ухаживала. Агата, как и остальные работники оранжереи, здесь надевала свободный балахон коричневого цвета, подвязывала его и отправлялась работать с садовым инвентарём, которого здесь было в достатке.
Время пролетело быстро, даже слишком.
— Удачи тебе, — сказала Камелла в напутствие Агате. Она знала, куда та идет. — Главное, сохраняй спокойствие духа. Всё будет хорошо.
— Спасибо.
Агата улыбнулась и, махнув рукой Камелле на прощание, отправилась переодеваться. Ей определенно понравилось работать в оранжереях короля Ренери.
***
С Джорджианной Агата встретилась наверху, в одной из башен. Та уже поторапливалась, собираясь закончить работу по уборке, чтобы скорее отправиться на полдничное чаепитие. Увидев Агату, Джорджи очень обрадовалась и уже вскоре велела идти за ней.
Они покинули комнату и отправились в соседнюю часть замка. Открытая галерея, ведущая из одной половины замка в другую, была окутана послештормовой свежестью. И какой вид открывался отсюда! Острые пики гор и обрывистые скалы, протянувшиеся грядой от высокого берега до самого моря, величественный утес – тёмный, изрезанный ветрами у самого основания, а у камней, скользких от водорослей и донного мха, выбеленный густым настилом морской соли. Светлый песок, смешанный с чёрными клубками водорослей, вился лентами по берегу, прятался под изломами коряг. Темнели две рыбацкие лодочки, утопленные в нём, они виднелись возле дальнего причала, одиноко врезающегося в морскую синь. Над этими лодочками, расправляя крылья и возмущенно крича, кружились чайки.
Скулы Агаты раскраснелись, сине-голубые глаза заблестели вдохновением. Подойдя к одной из узких колонн между окнами, она положила руки на холодный камень парапета. Пальцы неосознанно сжались, когда ветер ударил в лицо морским холодом. И пусть глаза заслезились вмиг, но губы, до того тугие от напряжения, растянулись в улыбке.
Она дома, дома. На севере, в Нортоне. Кто бы знал?.. Она бы и поверить в это не смогла, скажи ей кто-нибудь об этом три дня назад. Но теперь она здесь и славит Господа за это.
Этим утром длинные коридоры мрачного остова королей Нортона уже не казались бесконечными и зловещими катакомбами. Напротив, замок виделся грандиозно-торжественным.
Вслед за Джорджианной Агата спускалась вниз по лестницам – то витиеватым и узким, то широким и ровным. Столовый зал находился внизу.
Агата вошла в чертог, не помня себя от волнения. Сердце бухало в груди, и кровь стыла в жилах. Боясь поднять глаза, девушка неторопливо шла к большому, богато сервированному столу.
Сколько людей за ним сидело! Издалека не разглядеть и половины.
Каменные своды зала, пугающие своей пустотой и величием, заставили сердце Агаты трепетно сжаться. В зале, разделенном двумя рядами колонн, было два камина – оба больших, из серого камня и с гербовой лепниной. Агата слышала от Джорджи, что этот чертог так и назвали – Двукаминный зал. Некоторая достопримечательность замка короля Нортона.
Три деревянных колеса со свечными огарками едва заметно покачивались, свисая с потолка на промасленных цепях. Стены усеивали круги щитов, ещё мечи, вычищенные до блеска, гобеленовая ткань с пугающе мрачными сюжетами. Боевые топоры перемежались с венками из северных цветов.
Здесь всё несочетаемое сочеталось, было покрыто слоем ветхой старины и величия северных королей. Даже отсыревшие шкуры на полу выглядели вполне достойно.
Ренери вальяжно раскинулся в кресле. С самым скучающим видом он наблюдал за тем, как высокая девушка в коралловом платье раскладывала на длинном столе мягкие головки пионов. Цветочные лепестки падали на стол, едва-едва касались округлых оснований кубков, падали в громоздкие тарелки с неровными краями и в большие блюда со сладкими яствами и фруктами.
Агата заскользила взглядом по присутствующим. Джорджианна рассказала о приближенных короля достаточно много, чтобы ей можно было догадаться о том, кто кем здесь был.
Марон – дядя, главный советник короля и управляющий казной – сидел по левую сторону от Ренери. Как и вчера, он выглядел великолепно в своём золоченом дублете, украшенном сложной вышивкой. Его светлые волосы были убраны в хвост, на лице просматривалась строгая задумчивость.
Дам за столом было всего две. Первая из них – красивая и утонченная, знающая себе цену Эстелина, которую за глаза в народе так и называли – Придворная дама. Её кожа цвета слоновой кости была ухожена, как и густые тёмно-каштановые волосы, убранные в высокую прическу. Одевалась Эстель всегда в пышные платья, и сегодняшний день не был исключением – на ней было шикарное облачение из тёмно-фиолетовой ткани. Золото, жемчуг, камни – она была словно шкатулкой с драгоценностями, но все это на ней выглядело гармонично, без всякой пошлости.
Второй дамой за столом оказалась, без сомнения, Талисса. Южанка, занимающаяся торговлей и торговыми связями. Крепкая женщина, смуглая, с иссиня-чёрными волосами и ясными светло-карими глазами. Черты её овального лица были мягкими, как и её яркие одежды жёлто-синих цветов. Талисса была умна и доброжелательна. Она встретила Агату приветливой улыбкой, сразу показав свое расположение к девушке.
Тот, кто сидел рядом с Талиссой, заставил Агату невольно поёжиться.
Глупая, похабная улыбка рассекала неприятное лицо невысокого коренастого человека. Злые глаза мигали блёклым интересом, больше похотью, ещё больше – желанием найти угодную забаву. Судя по красным разводам на сухих губах, человек этот любил сладкое вино не меньше, чем драки. Знатного драчуна в нём выдавали ранки на костяшках кулаков и многочисленные синяки на шее и запястьях.
Ну, значит, перед Агатой был Гуорт – как сказала Джорджи: та ещё свинья. Гуорт был, пожалуй, самым неприятным из всех приближенных короля Ренери, но был важен, ведь занимался «тёмными» связями. К примеру, сотрудничал с такими людьми, как Дактеан. Джорджи говорила, что Гуорт злой и хитрый, что язык у него без костей, а лапы слишком длинные, поэтому от него Агате вдвойне стоило бы держаться подальше.
Худой мужчина преклонного возраста с сосредоточенным лицом и вкрадчивым взглядом обладал длинными седыми волосами, туго заплетёнными в две толстые косы. Губы и подбородок его скрывались в густой бороде, а гибкие пальцы наравне с одеждой – тёмно-зелёным плащом с капюшоном, отороченным жёлтыми лентами – выдавали в нём Тайона, королевского лекаря и алхимика.
Молчаливый мужчина с бледным, будто бы высохшим лицом и огромными глазами, близко посаженными и водянистыми, сидел с краю. Он почти не разговаривал и словно бы без явной охоты находился здесь. Внешность у него была такая незапоминающаяся, что если бы Агата лишь на мгновение закрыла глаза, то, скорее всего, тут же забыла бы, как он выглядит. Это говорило о том, что перед ней был Гилберт-шептун, занимающийся сбором всевозможной информации.
Рыцаря Легана за столом не было. И быть не могло. Как уже упоминала Джорджианна, он ныне пребывал на поле битвы.
— Мой король, — звонко произнесла Джорджианна, и Агата невольно вздрогнула. Голос служанки дрожал от волнения, как и сама Агата.
Джорджи опустилась в аккуратном реверансе, и Агата тут же последовала её примеру. Сидящий за столом придворный люд мгновенно смолк. Лица их беззвучно застыли, взгляды разом устремились в сторону служанок. Особый интерес, конечно, вызвала пленница из Атернии – Агата.
Ренери, до этого момента лениво созерцающий происходящее вокруг, оживился. Король перевёл взгляд на Агату, и брови его мгновенно поползли вверх, а глаза заблестели от ошеломления. Агата же, непременно всё это заметившая, тут же смутилась.
Король, грациозно поднявшись из-за стола, направился к служанке и остановился от неё в двух шагах. Он был не слишком высок, но статен и, конечно же, очаровывал своей ангельской красотой. Сейчас вид у Рене был почти равнодушным, но приглушенный интерес и до сих пор не угасший пламень удивления скрыть было невозможно.
Агате это польстило.
— Вижу, Джорджианне удалось вернуть тебе волосы, — заметил Рене.
— Да, Ваше Величество. Я этому очень рада.
— Хорошо. — Рене казался вполне довольным. — Ты выглядишь куда лучше.
Уголок его губ дёрнулся, и Агата опустила лицо, понимая, что краснеет. Назойливое волнение вдруг отступило, на смену ему пришло странное, небывалое спокойствие. Девушка никогда в жизни не чувствовала ничего подобного. Надо же, ещё вчера вечером юный король Нортона собирался казнить её, а уже сегодня утром Агата видела и чувствовала в его лице лучшего на свете защитника.
— Идите к столу. Мы как раз собрались начинать.
Агата последовала за Джорджианной к столу, готовясь чётко выполнять её инструкции. Впрочем, она не впервые служила на приеме у стола, но на королевском полднике, пожалуй, впервые. «Всё легче, чем у Изабеллы Осткард», — подумала Агата, аккуратно подхватывая серебряный кувшин и наполняя водой бокал Придворной дамы. Та не упустила своей возможности отпустить слово Агате.
— Так-так-так, значит, ты и есть бывшая служанка Изабеллы Осткард, — заявила Эстелина. — Ну что ж. У неё всегда были проблемы с обслугой.
Аккуратно свернув салфетку, она изящно сложила на столе свои тонкие руки и сдержанно улыбнулась. Раздражение сквозило в каждом её движении, но более всего – во взгляде. Съязвив Агате, Эстель явно почувствовала себя лучше. Впрочем, Агата никаким образом не отреагировала на слова Придворной дамы, закаленная многими годами унижений и втаптываний в грязь.
«Она влюблена в короля».
Агата равнодушно констатировала этот очевидный для себя факт и улыбнулась Эстелине, уверенная в том, что вряд ли Придворная дама когда-нибудь будет всерьёз считать её, Агату, своей соперницей в битве за внимание Рене. Хотя та явно была неспокойна из-за внимания короля к какой-то служанке.
«Он никогда не посмотрит на такую, как я, и она должна это понимать».
Такими словами Агата полностью убедила себя в том, что бояться нечего.
Однако удивительная привлекательность короля Ренери сводила с ума многих женщин, и Эстелина не была исключением. Придворная дама легко вошла в число воздыхающих по королю девиц, к тому же крепко укоренилась во мнении, что раз она стала одной из приближенных короля, то она имеет на него прав куда больше, чем любая другая из очарованных Ренери девушек. Эстель уже целый год мечтала стать катэссой короля, с тех самых пор, как Ренери озвучил своё решение о том, что таковая должна иметь место возле него. А тут, надо же, появляется эта замарашка из враждебного государства, пусть она хоть трижды северянка, и, якобы проскрипев что-то, что понравилось Рене, вдруг одномоментно становится служанкой, которая будет петь специально для него.
Эстель медленно выдохнула и поправила сверкающую огранёнными самоцветами подвеску на шее. Ну, в любом случае служанка, которая поёт – всего лишь служанка, но не любовница и тем паче не жена, а значит, волноваться рано. Агата ничего толком собой не представляет. Мышь, да и только. Разве что волосы красивые, но этим короля уж точно не завлечь, Эстель это знала не понаслышке.
— Это ведь та самая обритая наголо служанка, грязная и смрадная как пещерный пёс, которую Дактеан привез вчера вечером?
Гуорт. Он дотянулся до Агаты и хлопнул её по коленке, Агата отскочила от него как ошпаренная, едва удержав кувшин в руке. Оскал Гуорта был гадок и неприятен, а поведение вызывало отвращение. Тем не менее Марон цинично усмехнулся и едва заметно прищурил глаза, глядя на Агату с непомерным презрением. Примеру Марона последовала и Придворная дама: она дерзко хихикнула, но тут же осеклась, прикрыв рот ладошкой.
Агата сжала зубы. Её вдруг кольнуло привычное чувство тупой боли, смешанной со страхом. Вот только за все страшные годы жизни под гнётом леди Осткард она так привыкла к этой боли и страху, что легко могла прижечь раны от унижений бальзамом из терпения и молчания. Агата знала, что смирение утолит всю досаду. Этот укол пройдёт мимо Агаты – точно так же, как и прошлые горести. Бог ей в помощь, она не сдастся.
Ренери вдруг сжал губы.
— Не веди себя как свинья, Гуорт, — выказал король. — Иначе в следующий раз за столом будешь прислуживать ты.
Гуорт оторопел. Похабная улыбочка и всякая весёлость, мерцающая на его лице, померкли в мгновение ока, глаза потемнели, а тонкие губы дрогнули.
Придворная дама вытаращила глаза, сомкнув губы так плотно, словно бы боялась ненароком сболтнуть чего лишнего, улыбнуться или, к примеру, хихикнуть, как уже осмелилась это сделать минуту назад. Остальные молча замерли на своих местах. Лишь Марон приподнял бровь в холодном удивлении. Ему явно не нравилось, что Агата вызывает такое рьяное заступничество короля.
— И в следующий раз думай головой, когда открываешь рот. — Король недовольно откинулся на высокую спинку украшенного текстилем кресла. — Иначе я отрежу тебе язык. Помни, что ты тут не среди дружков Дактеана.
— Слушаюсь, Ваше Величество.
Невнятное бормотание Гуорта продолжалось ещё несколько минут. Голос его стал низким, исполненным недовольства и обиды. Агата в ужасе поняла, что теперь будет объектом не только для насмешек Гуорта, но и для его ненависти. Хотя Эстелина и сидела с каменным лицом, крепко переплетя на столе пальцы рук, Агата догадалась, что от неё можно было ждать того же. Девушка недолго была поглощена мрачными мыслями. Уже вскоре закряхтел алхимик Тайон, прервав неловкую тишину.
— Милая леди, его величество упоминал, что вы хорошо разбираетесь в цветах и растениях. Это так?
Потерев веки, седобородый старик со всем своим вниманием вгляделся в лицо девушки.
— Да, милорд, — ответила Агата как можно дружелюбнее. — Я много лет работала в саду лорда Осткарда и хорошо изучила не только садовые растения, но также полевые и лесные.
— Тем лучше, — покивал Тайон. — При свободном времени зайдите ко мне в лабораторию. Я могу научить вас делать несколько полезных снадобий. Ничего сложного, самые элементарные рецепты. Это может пригодиться вам в быту и на службе.
— Буду счастлива, — вдохновилась Агата.
— Кстати, о цветах, — мягко добавила Талисса. — У меня есть две отличные книги, посвященные южным растениям. Уникальные. Прямо с Золотого берега. С удовольствием поделюсь ими! Я вот обожаю цветы, но моя слабость – это цветы касты. Более них ничего не могу признать!
Эстелина закатила глаза.
Агата подумала о цветах касты: они действительно прекрасны, эти южные цветы. Девушка поблагодарила Талиссу, всё больше ощущая радостное смущение, находящее на неё.
Однако, отведя взгляд, Агата заметила необычную деталь – Талисса сидела напротив Гуорта, и служанка могла почти наверняка сказать, что, улыбаясь Агате, Талисса что-то передала Гурту под столом. Записку?
Быстро отведя взгляд, Агата поспешила к окликнувшей её Джорджи.
Половина часа пролетела незаметно. Ренери дал добро на свободный выход из-за стола, и кое-кто из приближенных короля уже откланялся, покинув столовый зал. Например, Гуорт.
Встав, он показушно раскланялся, поблагодарил короля и вразвалку направился к выходу из зала. Мимо него как раз проходила Джорджианна, и Гуорт не упустил возможности смачно хлопнуть её по ягодицам.
Агата удивилась. Джорджианна не испугалась, не подпрыгнула, она даже не уронила миску с пастилой, которую несла к столу. Она просто замерла на месте как вкопанная. Её лицо будто бы вытянулось, мгновенно побледнело, поменялось, взгляд добрых карих глаз стал совсем другим – наполненным ядом ненависти и колючего, такого страшного гнева. Она повернулась, медленно, даже грациозно, и посмотрела на Гуорта. У того с лица сошла вся его похабная ухмылочка. Джорджи что-то тихо, но очень едко сказала ему, и Гуорт будто бы даже испугался, как показалось Агате. Впрочем, вся эта сцена была словно наваждением, длилась всего минуту, и её даже, кажется, кроме Агаты никто и не заметил за разговорами. И вот уже Джорджи весело шагает к столу, а Гуорт шелестящей тенью покидает зал.
Вслед за ним, до сего момента обсуждавшие выдержку северных вин, алхимик Тайон, Талисса и Гилберт-шептун тоже собрались покинуть общество короля. И лишь Эстелина по-прежнему не собиралась никуда уходить.
Придворная дама сидела на своем месте, наблюдая за Агатой, и жеманно улыбалась. Она делала то одно, то другое с нарочитой медлительностью. Целую минуту она протирала свой золотой браслет белоснежным носовым платком, затем взялась без устали помешивать чай узкой ложечкой. Агрессивно оттопырив мизинец, словно бы вложив в него всё своё раздражение, Эстелина то тихонько хмыкала своим мыслям, то хмурилась и бледнела, словно была готова разразиться невероятно скверной речью.
Воздух в чертоге стал теплее, насыщеннее от ароматов цветов, дыма и чая. На вытянутых блюдах алели фрукты, в камине весело танцевал огонь, а за окнами заливисто пели птицы. Вот бы скорее оказаться на улице! Пойти в город, в её родной Кайнот. Пройтись по завиткам переулков и длинным нитям улиц, сплетенным в одну гигантскую паутину. А там всего-всего столько, что и не сосчитать. Агата хорошо это помнила. Маленькие таверны с закоптелыми стеклами в низких окнах, лавочки со всевозможными сладостями, прилавки с рыбой, мясом, овощами. Цокот лошадиных копыт на мостовой и утекающая сверкающей полоской речка. Сейчас она, должно быть, широкой лазурной лентой огибает круглые камни и валуны, поросшие лишайником, скачет над золотым песком и всё бежит в поля – пока ещё зелёные, просторные, где северный ветер ныне ещё тёплый, а близость моря ощущается как никогда.
Море, море… В груди защемило от тоски. Вот бы куда! Сначала с песней пробежать через поле, наслаждаясь бесконечным небом и дыша полной грудью, нарвать охапку белого вереска и вперёд – на утес, к синей глади.
Агата с Джорджи стояли у стола с посудой, ожидая приказа, который мог бы последовать. Тяжело вздохнув, Агата мельком посмотрела на Ренери, что сосредоточенно слушал недовольные замечания Марона, касающиеся собранных к путешествию припасов, и снова задумалась.
— Агата, — неожиданно произнесла Эстелина, подзывая к себе девушку. Подобрав три лепесточка возле себя, она с силой сжала их в кулачке, затем горделиво вздёрнула носик и посмотрела на объект своего раздражения. — Мне сегодня нужно добраться до книжной лавки. Я вернусь поздно и устану. Хочу, чтобы ты мне приготовила комнату ко сну и ванну. Заодно поболтаем с тобой, познакомимся поближе – у тебя наверняка есть много интересных историй, которые мне могут быть интересны.
«Это ещё что? — с нарастающей подозрительностью подумала Агата. — Разве я могу ей отказать? Думаю, что нет. Но, возможно, это какая-то опасная игра для меня».
Девушка мельком посмотрела на Джорджианну, та, поджав губы, кивнула: мол, соглашайся, по-другому никак.
— Буду рада, миледи, — ответила Агата.
Агата выдавила улыбку и замолчала, желая, чтобы разговор на этом и закончился.
«Неужели она и правда считает меня своей соперницей?.. — расстроенно вопрошала девушка. — Возможно, чуть позже она всё-таки поймёт, что нет никаких оснований так полагать».
Агата мечтала оказаться где-нибудь подальше отсюда. К её счастью, уже через минуту чаепитие подошло к завершению.
— Нам пора, — отчеканил Марон, и Агата разве что не подскочила от ликования.
— Да. — Король задумчиво коснулся топаза, желтеющего медовой росинкой на воротнике. — Отправь двух посыльных с письмами к леди Урин. Пусть пошевеливаются – у нас не так много времени на все эти треклятые документы, гори они огнём.
Марон поскреб подбородок и кивнул.
— Идём.
— Минуту, — Ренери обернулся к Агате и нахмурился. — Агата, хочу кое-что обсудить с тобой перед отъездом.
Придворная дама вдруг с шумом втянула воздух и мигом поднялась из-за стола. Она сухо распрощалась с Рене и Мароном и, даже не посмотрев на Агату, развернулась и направилась прочь из зала. Озлобление виделось Агате в каждой черточке уходящего силуэта Эстелины, не только в шагах и крепко сжатых кулаках, облаченных в белый шёлк, но даже в её пышных юбках, развевающихся в воздухе.
Марон проводил Эстель недоуменным взглядом. Он достал из кармана золотые часы и, щелкнув птицей у кольца с цепью, вгляделся в открывшийся циферблат.
— Рене, у нас пять минут.
— Не выгорит.
Юный король, по всей видимости, устав от надоевших правил этикета, не без раздражения расстегнул две пуговицы на расшитом цветами и листьями камзоле, развернулся на каблуках и подошел к Агате.
Взгляд его был ясным, пронзительным, но холодным как лёд. Точеное лицо, казалось, стало бледнее.
— Не все из моих людей дружелюбны. Более того, многие из них грубы и неприветливы, и будут такими всегда. К этому тебе придется привыкнуть.
— Мне не к чему привыкать, Ваше Величество, — ответила Агата. — У меня, скорее, нет привычки к теплым отношениям, нежели к грубости.
— Тем лучше. Но выбить дурь мне из них не помешает.
— Простите мне мою дерзость, Ваше Величество, но я бы хотела кое-что сказать вам по этому поводу, — выпалила Агата, набравшись смелости.
Бровь Ренери изогнулась в удивлении.
— Попробуй.
— Мне кажется, вам не стоит давить на ваших людей из-за их не слишком дружелюбного отношения ко мне.
— Почему же?
— Это ещё больше настроит их против меня. В конце концов, их тоже можно понять – сложно начать доверять взятой в плен служанке, которая стала певчей для короля.
— И что же? Я должен закрывать глаза на их отвратительное поведение?
— Ни в коем случае. Но ваша строгость не улучшит ситуацию. Вы же понимаете, что чем больше у меня врагов, тем больше вероятность, что от меня захотят избавиться. Вряд ли вам это понравится.
Ренери помолчал. Он долю минуты сверлил Агату взглядом. За это время на его лице не проскочило ни единого намёка на какую-либо эмоцию.
— В твоих словах есть доля истины. Я подумаю об этом на досуге. В ближайшие полчаса я покину столицу. Вернусь через три дня. Ты помнишь, что сейчас Мартен-бард ждет тебя и готов кое-чему тебя научить?
— Да, Ваше Величество. Я помню.
— Хорошо. — Рене кивнул. — Тогда до встречи.