Король и служанка

Глава 16

— Поверить не могу! — возмутился Марон, и Агата прямиком вынырнула из омута утренних воспоминаний. — Поверить не могу, что он так близко подобрался к Рене. Никогда себе не прощу этого.
Агата ощутила тоску и сочувствие.
— Он ловок и умел, — с горечью ответила она. — Столько людей уже погибло от его руки…
— Он рядом. Рядом! Но где, черт его дери?! — Рассвирепев, Марон ударил кулаком по столу. — Я проверил всех приближенных, всех до единого, но нет, все чисты, как стёкла. Эстель была под арестом все эти дни, про Талиссу и Гуорта мы всё знаем, а Гилберт, после того как едва не погиб, сидит под таким же арестом, как и Эстель! Тайон?.. Нет, он не мог. Я не нашел на него ровным счётом ничего. Как и на Легана. Но Крыса точно кто-то из них, понимаешь? Эта сволочь знает Рене, меня, он всё слышит и в курсе всего происходящего, он не упускает ни одной детали, но не может подойти ближе, чем любой другой из приближенных. Нет, он рядом, Агата, и, клянусь, я бы дотянулся до него рукой и схватил бы, если бы только знал, в какую сторону тянуться! Он рядом, но я как будто бы не вижу его, а он только смеется надо мной и моей беспомощностью.
— Он не может быть неуловимым, — с обессиленной досадой ответила Агата. Она склонила голову и прикрыла глаза. — Где-то же он мог допустить ошибку…
Короткий выдох был не больше, чем жестом раздражения. Марона можно было понять, и Агата понимала его. Она ощущала то же самое.
— Когда вы уедете, я продолжу расследование, — добавила девушка. — Подумаю, попробую что-нибудь найти.
Как жаль, что она не может присутствовать при заключении мира. Но Рене и Марон уезжают, оставляя наместника, а Агата будет их ушами и глазами здесь, в замке.
Девушка по привычке накрутила прядь волос на палец. Страх неумолимо сжимал душу в ледяных пальцах. Сегодня на утренней службе в часовне она всей душой молилась – за Рене, за Марона, за мир и за их королевство.
Агата закрыла глаза, ощущая нахлынувшее смятение.
— Волнуешься? — прохрипел Марон, и Агата про себя улыбнулась: вот уж не думала, что настанет тот день, когда Марон будет искренне интересоваться её чувствами.
— Да, — честно ответила Агата. Девушка посмотрела в маленькое окошко – всадники уже готовились седлать лошадей. Да и Марон уже был одет в дорожную одежду – им надо ехать, а она только задерживает. — Не теряйте бдительности, лорд Марон, и берегите Рене.
Марон кивнул и вслед за Агатой пронаблюдал за тем, как во дворе один из лучников ссыпал со стола в мешок ржавые наконечники стрел вперемешку с поломанными древками, затем подхватил колчан с новыми гибкими стрелами и закинул себе за спину.
— Помни, что и тебе следует быть осторожной, Агата. — Взгляд Марона был холоден и пронзителен. — Он может быть где-то рядом.
— Я помню.
Затрепетал колокольчик, пронзая прихожую трепетным возгласом. Прибежал служка и залепетал извинения.
«Вот и всё, — подумала Агата с непомерной тоской. — Пора…»
***
Рене вошёл в галерею. Свет, с лихвой лившийся из-за тонких колонн, заполнял пространство, но едва-едва касался мрачных сводов. Юноша прошёл к Агате и остановился возле неё, не сводя взгляда с лица возлюбленной.
Сердце в её груди билось неистово сильно, и трепет объял её от края до края.
Губы короля были мягкими и сладкими, словно мёд. Агата прильнула ближе к Рене, обвила тонкими руками его шею и вплела пальцы в светлые волосы.
Как упоителен был его запах, каким теплым и приятным было его дыхание, скользящее по коже вслед за холодными пальцами.
Её ресницы трепетали, на щеках горели веснушки, и сильнее их горел лишь румянец. Шепот Рене, его голос, его слова казались ей песней, её возлюбленной музыкой, а каждое мгновение, проведенное с ним – непомерным счастьем.
— Я люблю тебя, Рене, — прошептала Агата. — Умоляю тебя, будь осторожен.
Рене провел рукой по запястью Агаты, затем склонился, поцеловав её в висок и в скулу. Он коснулся губами её губ и посмотрел на Агату, давая возможность утонуть в зелени его глаз.
— Я буду думать о тебе каждое мгновение. И ждать вестей, — сказал он, надевая на запястье своей возлюбленной маленький браслет, сплетенный из цветов белого вереска. — Береги себя, любовь моя.
Умиление разлилось в груди теплой волной – на севере подаренный цветочный браслет считался проявлением мягкой нежности и пылкой любви. Агата встала на цыпочки и кротко поцеловала Рене в ответ.
— Прошу прощения, конечно, — заявил Марон, появившийся в дверях. — Но нам пора. Рене.
Рене повернулся к Марону и кивнул.
— Да, — ответил он, с неохотой выпуская Агату из своих объятий. — Нам пора.
Рене и Марон удалились из галереи спустя минуту, но Агата ещё долго смотрела им вслед, никак не решаясь сдвинуться с места – как страшно ей было вот так просто их отпускать.
***
Всадники унеслись, поднимая в воздух снежные столбы. Знамёна рассекли воздух белыми птицами, заблестели на фоне серых стен начищенные латы. Зазвучал горн, залаяли псы. Священники благословляли покидающего город короля, звонари били в колокола. Дамы в платьях и кухарки в серых передниках, служанки с красными щеками и дети в тулупах – все они держали в руках цветы. Громогласно кричали мужчины, потирающие у костров ладони, нищие бежали по пятам за лошадьми, из окон и с кривых порогов, тем паче из таверн, высовывались жители северной столицы, провожая взглядами процессию.
Мир был близок, и люди с нетерпением его ждали.
Агата не была радостна. Тревожась смутными предчувствиями, она ходила по коридорам замка, захаживая в залы, библиотеки и комнаты. Было зябко. Она куталась в подбитую мехом накидку, но одежда не согревала. Не согревал и горячий чай.
«Он рядом с Рене, рядом со мной, но я как будто бы не вижу его, а он только смеется надо мной», — из головы никак не шли слова Марона.
«Почему мы не видим его? — спрашивала сама у себя Агата. — Если он один из приближенных Рене, то почему мы не можем найти его?..»
Вспомнился Тельрик и встреча с ним в таверне «Коготь и клык». Он тоже считал, что крыса из тесного окружения короля Ренери.
Агата примостилась на деревянную лавку возле большого камина в Двукаминном зале. Здесь было поживее, чем в других комнатах замка, так как слуги проводили уборку. Закрыв глаза, девушка сжала виски пальцами. Так много вопросов – и ни одного ответа…
«Сколько всего сотворила эта крыса… — рассуждала девушка. — Скопировала карту у Эстель, сумела подкупить Талиссу и Гуорта, выбить у Гилберта правду о местонахождении кенара. Обманула несчастную служанку Тайона, убрала с дороги Айсета и едва не отравила Рене и Марона… А сколько людей погибло от её руки!».
Раздался звон стекла, затем послышался крик дворецкого и шорох веников. Агата нахмурилась, придвинувшись ближе к камину.
— Жженую тайку… — щебетали служанки, разговаривая о чём-то своём. — Она сразу помогает…
«И как же он мог проникнуть в комнату Эстелины в обход стражи?» — гадала Агата, пребывая в своих мыслях.
— Это случилось… Да на мой день рождения! Ты что, не помнишь? — заголосила Марианна. — Тогда ещё Гуорт Грязный туда заявился как ни в чём ни бывало… Эх, а праздник-то какой был!
Агата подняла взгляд и увидела служанку Марианну и ещё двух девочек-служанок, которых хорошо знала. Они до сих пор общались, Агата поддерживала с ними теплые отношения и часто спускалась вниз – попить вместе чаю и поболтать обо всём на свете.
— Да-да, помню, — сказала служанка Катрин. — Обожглась-то она как раз перед праздником! Так сильно запястье прожгла, я даже испугалась… А через пару дней после жженой тайки – и следа уж от ожога не осталось.